Девушка исчезла из дома посреди ночи вместе с драгоценностями. Думали, что она сбежала к своему любовнику, надеясь, что он сдастся и женится на ней. Однако граф заявил, что ничего не знает о ней, к тому же никто не видел, чтобы она покидала «Три стрелы» или входила в парижский особняк графа Сен-Жермена.
— Ты полагаешь, что она окончила свои дни в борделе? Как это могло случиться? И откуда ты узнал? — скептически спросил Грей.
— Я нашел записи о ее замужестве.
— Что?
— Брачный контракт, заключенный между Амели-Элиз ле Вин-Бошан и Робертом-Франсуа-Кене де Сен-Жерменом, подписанный ими обоими. И священником. Я нашел его в библиотеке «Трех стрел», в семейной Библии. Боюсь, Клод и Сесиль не слишком религиозны, — покачав головой, сказал Перси.
— А ты?
Перси рассмеялся.
— Мне было скучно, — признался он.
— Должно быть, в «Трех стрелах» тогда и правда было весьма скучно, раз ты взялся за чтение Библии. А что, младший садовник уволился?
— Младший… а, Эмиль! — Перси усмехнулся. — У него в тот месяц был чудовищный
Грею вновь захотелось засмеяться, но он удержался, а Перси продолжил:
— На самом деле меня заинтересовала обложка.
— Она была разукрашена драгоценными камнями? — сухо поинтересовался Грей, и Перси посмотрел на него с легким укором.
— Деньги не всегда на первом месте даже для тех, кто не столь богат, как ты, Джон.
— Прошу прощения. Тогда почему ты выбрал именно Библию?
— Видишь ли, я переплетчик, и не самый худший, — не без гордости заявил Перси. — Я обучился этому в Италии, чтобы заработать на жизнь. После того как ты столь благородно спас меня. Кстати, спасибо. — Он посмотрел на Грея, и взгляд его был столь серьезен, что Грей опустил глаза.
— Не за что. — Он нагнулся и подставил палец маленькой зеленой гусенице, медленно ползущей по его начищенному сапогу.
— В общем, я наткнулся на любопытный документ. Я, конечно же, слышал о семейном скандале и сразу же узнал имена.
— Ты спросил об этом нынешнего барона?
— Да. Кстати, как тебе Клод?
Перси всегда был подвижен, словно ртуть, и со временем не утратил этого качества.
— Он плохо играет в карты. У него поразительный голос. Он поет?
— Поет. И насчет карт ты не ошибся. Он умеет хранить секреты, но совершенно не способен лгать. Ты удивишься, насколько грозным оружием порой может быть искренность. Пожалуй, в восьмой заповеди — «не укради» — что-то есть, — задумчиво произнес Перси.
Грей пробормотал «похвальнее нарушить, чем блюсти»[101], затем кашлянул и попросил Перси продолжать.
— Уверен, Клод не знал о брачном контракте. Он непритворно поразился и, поколебавшись — «кровожадность, смелость и решительность» скорее твой девиз, а не его, — позволил мне раскопать подробности этого дела.
Грей не обратил внимания на неприкрытую лесть — если это была лесть — и осторожно пересадил гусеницу на листок, который выглядел съедобным.
— Ты стал искать священника?
Перси с искренним удовлетворением рассмеялся, и Грей с некоторым изумлением осознал, что он отлично понимает Перси, а тот понимает его — слишком долго они общались, пусть и через занавес управления государством и секретности.
— Увы, тот был мертв. Убит на улице, ночью, когда спешил провести последние ритуалы над умирающим прихожанином. Ужасно. И случилось это неделю спустя после исчезновения Амели Бошан.
— Тогда следовало бы навестить графа. Но если он стоял за убийством священника, чтобы сохранить брак в тайне, то обращаться к нему напрямую было опасно. Значит, слуги?.. — сказал Грей.
Перси кивнул, скривив уголок рта.
— Граф тоже умер или по меньшей мере исчез. Как ни странно, он имел репутацию колдуна и умер примерно через десять лет после Амели. Но я нашел кое-кого из его старых слуг. Для некоторых людей деньги значат все… Спустя два дня после исчезновения Амели помощник кучера отнес в бордель недалеко от улицы Фобур ковер. Очень тяжелый ковер, от которого пахло опиумом, — он узнал этот запах: так же пахло от китайских акробатов, которых он доставлял на праздник в особняк графа.
— И ты пошел в бордель. И там деньги…
— Говорят, вода — универсальный растворитель, — покачал головой Перси. — Ничего подобного. Можно поместить человека в бочонок с ледяной водой и оставить его там на неделю, а в итоге получить гораздо меньше, чем от скромной суммы денег.
Грей мысленно отметил прилагательное «ледяной» и кивнул Перси, прося продолжать.
— Пришлось потрудиться: я приходил несколько раз, пытался разговорить мадам… Увы, она оказалась настоящей профессионалкой: полагала, что кто бы ни заплатил ее предшественнице, он сделал это не просто так. Привратник зведения был уже стар и помимо того нем — язык ему вырвали еще в детстве, — так что помочь мне не мог. А из шлюх, разумеется, никто доставки злосчастного ковра не видел — все произошло слишком давно.
Тем не менее Перси терпеливо изучил семьи нынешних шлюх — некоторые занятия передаются по наследству — и несколько месяцев спустя обнаружил старуху, которая работала тогда в борделе и опознала Амели по миниатюре, которую он принес из «Трех стрел».
