— До чего же кстати, — сказал Грей, но Перси либо не расслышал, либо притворился, что не слышит. Они почти не говорили — на улицах было полно людей. Всюду виднелись полосатые флаги, на каждом красовалось поле со звездами, хотя расположение звезд ни разу не повторялось. Полосы тоже разнились по цвету и размеру: либо красные, белые и синие, либо только красные и белые. Однако, невзирая на символы праздника и царившее на улицах буйное веселье, в воздухе висело острое ощущение опасности. Может, Филадельфия и считалась столицей повстанцев, но до крепости ей было далеко.
В парке оказалось спокойно — как и должно быть на кладбище — и на удивление мило. Тут и там виднелись несколько деревянных надгробий с именами, — никто не стал тратиться на каменные изваяния, хотя какая-то благочестивая душа установила в центре кладбища огромный каменный крест на постаменте. Не сговариваясь, Грей и Бошан пошли к нему, следуя поворотам ручейка.
Перси, должно быть, специально выбрал парк, чтобы все обдумать по пути. Что ж, Грей тоже всю дорогу думал. Так что, когда Перси сел на постамент и вопросительно обернулся, Грею не пришлось тянуть время, рассуждая о погоде.
— Расскажи мне о второй сестре барона Амандина, — потребовал он.
Перси моргнул и улыбнулся.
— Джон, ты меня удивил. Клод вряд ли рассказывал тебе об Амели.
Грей ничего не ответил, лишь сложил руки за спиной и ждал. Перси пожал плечами.
— Ладно. Она была старшей сестрой Клода. Моя жена, Сесиль, — младшая.
— Была, — повторил Грей. — Значит, она мертва.
— Уже сорок лет. Почему ты ею заинтересовался? — Перси вынул из рукава платок и промокнул виски — было жарко, да и шли они долго: у Грея промокла от пота рубашка.
— Где она умерла?
— В парижском борделе.
Это заявление сбило Грея с толку. Перси криво улыбнулся.
— Если хочешь знать, Джон, я ищу ее сына.
Грей посмотрел на него и медленно сел рядом. Серый камень постамента оказался теплым.
— Хорошо. Расскажи мне о нем, будь добр.
Перси с настороженным удивлением покосился на него.
— Ты должен понимать, Джон, что есть вещи, о которых я не могу рассказать. Кроме того, я слышал, что между английскими министрами ведутся ожесточенные споры о том, кто будет вести переговоры по моему прошлому предложению — и с кем. Полагаю, именно этим ты и занимаешься? Если так, то спасибо.
— Не переводи разговор на другую тему. Я спрашивал тебя не о прошлом предложении. — «По крайней мере, пока», — подумал Грей. — Я спросил об Амели Бошан и ее сыне. Разумеется, ты не можешь рассказать мне все о более важном деле, а потому таинственность в отношении сестры барона кажется делом куда более личным.
— Так и есть. — Перси что-то обдумывал, Грей видел это по его глазам — прищуренным, слегка затуманившимся карим глазам, имеющим глубокий, теплый оттенок хереса. Перси коротко побарабанил пальцами по постаменту и с решительным видом повернулся к Грею.
— Что ж, зная твою бульдожью хватку, полагаю, что, если я не расскажу тебе о причине своего пребывания здесь, ты станешь преследовать меня по всей Филадельфии.
— Так зачем ты здесь?
— Я ищу печатника по имени Фергус Фрэзер.
Грей удивленно моргнул — он не ожидал столь недвусмысленного ответа.
— Кто это?
Перси соединил руки в замок, переплел пальцы и ответил:
— Прежде всего, он сын некоего Джеймса Фрэзера, бывшего якобита и действующего повстанца. А во-вторых, как я уже сказал, он печатник и, подозреваю, такой же мятежник, как его отец. А в-третьих, я имею веские причины подозревать, что он сын Амели Бошан.
— Ты хочешь сказать, что у Джеймса Фрэзера есть незаконнорожденный сын от французской шлюхи? Которая к тому же происходила из древнего знатного рода? — Грей был потрясен, однако говорил нарочито несерьезно, и Перси рассмеялся.
— Нет, печатник — приемный сын Фрэзера. Тот забрал мальчика из борделя больше тридцати лет назад. — По шее Перси стекала капля пота, и он отер ее. Из-за жары его одеколон благоухал сильнее, в нем ощущались запахи специй и мускуса — Грей узнал амбру и гвоздику.
— Как я уже сказал, Амели была старшей сестрой Клода. В юности ее соблазнил престарелый женатый граф, и она забеременела. Ее следовало бы выдать замуж за какого-нибудь сговорчивого мужчину, но жена графа внезапно умерла, и Амели закатила скандал, заявив, что раз уж он теперь свободен, то должен жениться на ней.
— А он не хотел.
— Именно. Зато этого брака хотел отец Клода. Полагаю, он думал, что союз пойдет на пользу семье, — граф был весьма богат и хотя не имел веса в политике, все же обладал некоторым положением в обществе. Старый барон Амандин поначалу хотел сохранить все в тайне, но, узрев открывающиеся перед ним возможности, осмелел и принялся угрожать графу. Он обещал пожаловаться королю — не в пример своему сыну, старый барон часто появлялся при дворе, — грозил вчинить иск за нанесенный ущерб и даже подать прошение Церкви об отлучении.
— И что-то реально сделал? — спросил Грей, впечатленный откровенностью Перси. Тот мимолетно улыбнулся.
— Может, пожаловался королю… Как бы там ни было, он упустил возможность что-либо сделать — Амели пропала.
