Он посмотрел на окно над кухонной раковиной. Днем из него открывался мирный вид на огород и старые деревянные ворота, ведущие на пастбище. Но сейчас за ним была лишь безлунная шотландская ночь. В такие ночи добрые христиане остаются дома и обрызгивают пороги святой водой, потому что в это время по пустошам и холмам бродят не только божьи создания.
Баккли ничего не сказал, лишь сглотнул, и Брианна заметила, как волоски на его руках встали дыбом.
— Не нужно тебе никуда идти, переночуешь у нас, — сердито сказала она. — Но завтра…
Он кивнул, не глядя на нее, и попытался встать. Она остановила его, положив ладонь на его руку. Он удивленно посмотрел на нее, в тусклом свете его глаза казались темными.
— Ты хочешь вернуться? — спросила Брианна.
— О боже, да! — ответил он и отвернулся, но его голос звучал хрипло: — Я хочу к Мораг. Я хочу к моему маленькому сыну.
Она выпустила его руку и встала. Но тут ей в голову пришла одна мысль.
— Сколько тебе лет? — внезапно спросила она. Он пожал плечами и провел тыльной стороной запястья по глазам.
— Тридцать восемь, а что?
— Да так… просто интересно, — сказала она и убавила температуру печки. — Идем, я постелю тебе в гостиной. А завтра… завтра будет видно.
Она повела его по коридору мимо кабинета Роджера. В животе вдруг стало холодно, словно она ком льда проглотила: в комнате горел свет, и листок с фамильным древом все еще лежал там, куда она его положила, — на столе. Видел ли Баккли дату? Вряд ли, а если видел, то не обратил внимания. Даты рождения и смерти были указаны не для всех, но под его именем они стояли. Согласно этому документу, Уильям Баккли Маккензи умер в возрасте тридцати восьми лет.
«Он не вернется», — подумала она, и холод охватил ее сердце.
Над серыми водами озера Эррочти нависли тучи. Брианна и Уильям Баккли стояли у перекидного моста через Алт-Руе-нан-Сэрах — речку, питающую Эррочти, — и смотрели вниз, где меж холмов лежало созданное людьми озеро. Бак — он сказал, так его называли в Америке и он привык к этому имени — глядел, не отрывая глаз, и на лице его удивление смешивалось с растерянностью.
— Вон там, — тихо произнес он и указал рукой, — видишь, где в озеро впадает маленький ручей? Там стоял дом моей тети Росс. На сто футов ниже ручья.
Теперь — примерно на тридцать футов ниже уровня воды.
— Должно быть, мучительно больно видеть, как все изменилось, — не без сочувствия сказала Брианна.
— Да. — Его глаза, до жути похожие на глаза Роджера, смотрели прямо на нее. — Но еще больнее видеть то, что не изменилось. Посмотри туда, — он подбородком указал на виднеющиеся вдалеке горы. — Они такие же, как были. И порхающие над цветами птицы, и резвящийся в реке лосось — тоже. Я могу встать вон там, — он кивнул на противоположный берег, — и ощутить себя так, словно пришел сюда вчера. Но ведь я и пришел сюда вчера! Вот только моих близких больше нет. Никого, — тихо добавил он. — Ни Мораг. Ни моих детей. Все они мертвы. Если я не вернусь.
Брианна не собиралась ничего выяснять, она хотела подождать до вечера и расспросить его вместе с Роджером после того, как они уложат спать детей. Но подвернулся удачный момент. Роджер с Баком поездили вокруг Лаллиброха, потом отправились вниз по Грейт-Глен вдоль Лох-Несс, и, наконец, Роджер высадил Бака у дамбы Лох-Эррочти, где сегодня работала Брианна, — к ужину она вернется домой вместе с ним.
Вчера вечером они с Роджером шепотом поспорили. Не о том, что сказать людям о Баке — его представят родственником Роджера, приехавшим погостить. В конце концов, это правда. А о том, стоит ли брать его в туннель. Роджер был за, она — категорически против. Она еще помнила потрясение от… потока времени? — когда он прошел сквозь нее, словно тонкая проволока. Она так и не решила, стоит ли показывать Баку туннель.
Но теперь он сам заговорил о возвращении.
— Когда ты пришел в себя после… перехода и осознал, что случилось, почему ты не прошел обратно через камни? — полюбопытствовала она.
Он пожал плечами.
— Я прошел. Хотя не скажу, что сразу понял, что случилось. Я осознал все лишь через несколько дней. Но я сразу понял, что случилось что-то ужасное и камни с этим как-то связаны. Так что я их опасался, понимаешь?
О да, она понимала. Она и сама за милю обходит стоящие камни и приблизится к ним лишь для спасения близких от ужасной участи. Но даже тогда она хорошенько подумает, стоит ли туда идти. Она отбросила эту мысль и спросила:
— Ты сказал, что проходил обратно через камни. Почему у тебя ничего не получилось?
Он беспомощно взглянул на нее и развел руками.
— Я не знаю, как это описать. Со мной ничего подобного не происходило.
— А ты попробуй, — с нажимом сказала она.
Он вздохнул.
