— Хорошо. Я прошел через круг, и на этот раз услышал их. Камни. Они разговаривали друг с другом, жужжали, словно пчелиный улей, — от этого звука у меня на шее волосы дыбом встали. Я хотел развернуться и убежать, но вспомнил о Мораг и Джемми и пошел вперед. Вошел в центр круга, и звук окружил меня. Думал, что сойду с ума, — признался он. — Заткнул уши пальцами, но не помогло — звук был внутри меня, он словно исходил из меня самого. У тебя было так же? — вдруг спросил он и с любопытством уставился на нее.
— Да. Это похоже на то, что было со мной. Продолжай. Что ты сделал потом?
— Увидел большой камень с трещиной, через которую прошел в первый раз, и, набрав в грудь воздуха, снова шагнул туда. Можешь считать меня лжецом, но я, хоть убей, не смогу описать того, что со мной потом случилось. Очнулся я на траве в центре круга камней. Я пылал.
Она удивленно посмотрела на него.
— Буквально пылал? То есть твоя одежда горела или ты всего лишь…
— Я знаю, что означает слово «буквально», — напряженно ответил он. — Мне, может, далеко до тебя, но я получил кое-какое образование.
— Прости, — она примирительно кивнула и жестом попросила его продолжать.
— В общем, я буквально был в огне. Моя рубаха горела. Вот… — Он расстегнул позаимствованную у Роджера ветровку и развел в стороны ворот синей рубахи, открыв взгляду Брианны заживающее красное пятно ожога на груди. Он было собрался застегнуть рубаху, но она остановила его жестом и нагнулась, чтобы рассмотреть пятно. Оно находилось точно напротив сердца. Имело ли это какое-нибудь значение?
— Спасибо, — выпрямившись, сказала она. — Что… о чем ты думал, когда проходил через камни?
Он пристально посмотрел на нее.
— Я думал, что хочу вернуться. О чем же еще?
— Да, конечно. Но, может, ты думал о ком-то конкретном? О Мораг, например, или о Джеме?
Лицо его на миг приобрело неописуемое выражение то ли стыда, то ли волнения, и он отвел взгляд.
— Да, — коротко подтвердил он. Невесть откуда она знала, что он лжет. Он кашлянул и торопливо сказал: — Я катался по траве, чтобы сбить огонь, а потом мне стало плохо. Я долго лежал там, не в силах подняться. Не знаю сколько, но очень долго. Ты ведь знаешь, каков канун дня летнего солнцестояния? Бледный свет, солнца не видно, но оно еще не село.
— Летние сумерки, — пробормотала она. — Да, знаю. И ты попробовал пройти еще раз?
Ему стало стыдно. Солнце уже клонилось к закату, окрасив облака, озеро и мост в темно-оранжевый цвет, но румянец, заливший широкие скулы Бака, все еще был виден.
— Нет. Я испугался.
Невзирая на недоверие, которое она испытывала к нему, и на то, что он сделал с Роджером, Брианна невольно посочувствовала Баккли. Ведь она и Роджер хотя бы относительно понимали, куда идут. А с ним все произошло неожиданно, и он до сих пор не знает почти ничего.
— Я бы тоже испугалась, — сказала она. — А ты…
Ее прервал раздавшийся из-за спины окрик. Повернувшись, она увидела Роба Кэмерона, бегущего по берегу реки. Он помахал ей и взбежал на мост, запыхавшись после бега.
— Привет, босс, — сказал он с ухмылкой. — Увидел тебя по пути домой. Не хочешь пропустить по кружке пива? И друга твоего, разумеется, я тоже приглашаю, — добавил он, кивая в сторону Уильяма Баккли.
Пришлось представить их друг другу. Бак был назван родственником Роджера, временно гостящим у них дома. Брианна вежливо отказалась от пива, сказав, что будет ужинать дома с детьми.
— Что ж, значит, в другой раз, — беззаботно сказал Роб. — Рад знакомству, приятель.
Он убежал, легкий, как газель, а Уильям Баккли, прищурившись, смотрел ему вслед.
— Что такое? — спросила Брианна.
— Парень положил на тебя глаз. Твой муж об этом знает? — резко спросил он, повернувшись к ней.
— Не глупи, — отрезала она, но ее сердце забилось чаще, что ей совершенно не понравилось. — Мы работаем вместе. Он состоит в одной ложе с Роджером, и они обсуждают старые песни, вот и все.
Он фыркнул и покачал головой.
— Может, мне далеко до тебя, — произнес он, неприятно улыбаясь, — но я все же не дурак.
Лорд Джон Грей отчаянно нуждался в слуге. Прежний оказался бездельником, да к тому же еще и вором: Грей поймал его на краже ложек и уволил — после того как выворотил его карманы и оттуда посыпались ложки. Следовало арестовать его, но вряд ли местный полицейский станет слушать английского офицера.
При известии о приближении армии Хау большинство английских военнопленных увезли из города — американцы хотели обменять их. Генри оставили.
Предаваясь мрачным размышлениям, Грей чистил мундир. Теперь он носил его каждый день, чтобы защитить Дотти и Генри. Грей уже несколько лет не находится на действительной военной службе, но патент на чин, подобно многим в его положении, не променял, сохранив звание подполковника. Он не знал, что сделал бы Хэл, попробуй Грей выйти в отставку, и вряд ли когда-нибудь узнает — ему нет необходимости продавать свой патент, да и состоит он в полку Хэла.
