Джейми не ожидал пререканий и хотел было ответить резко, но одернул себя. Слуга явно что-то знал о нем, и если он заботится, пусть и несколько грубовато, о благополучии Лири, это не так уж и плохо.
— Я хотел бы поговорить с ней, если ты не возражаешь, — с исключительной вежливостью сказал Джейми. — Может, сходишь и передашь ей мои слова?
Мужчина рыгнул, отложил сбрую и поднялся. Слишком поздно Джейми заметил, что у него кривая спина, а одна нога короче другой. Извиняться сейчас означало ухудшить положение дел, так что он лишь кивнул, и мужчина, пошатываясь, побрел в дом. Как это похоже на Лири — посадить здесь хромого слугу на посылках, чтобы вывести из себя Джейми.
Вздрогнув, он устыдился своих мыслей. Что с ним, если несчастная женщина вроде Лири Маккензи так легко вызывает в нем злость и иные постыдные проявления характера? С Дженни была та же история, но Дженни злила его, он ругался, она раздувала пламя, а потом одним словом успокаивала его, будто облив холодной водой. «Иди к ней», — сказала Дженни.
— Отлично, я пришел, — вызывающе заявил он.
— Вижу. Зачем пришел? — раздался высокий недружелюбный голос.
Он повернулся лицом к Лири, которая стояла в дверях с метлой в руке и холодно на него смотрела.
Он снял шляпу и кивнул ей.
— Доброго дня. Надеюсь, у тебя все хорошо. — Судя по румяному лицу в обрамлении белой накрахмаленной косынки и ясным голубым глазам, так оно и было.
Она бесстрастно посмотрела на него, лишь удивленно подняла светлые брови.
— Слышала, ты вернулся домой. Зачем ты пришел сюда?
— Узнать, как ты.
Ее брови поднялись еще выше.
— У меня все хорошо. Чего ты хочешь?
Он сотни раз прокручивал в уме их встречу, хотя и знал, что это напрасный труд. В делах, касающихся женщин, что-либо спланировать невозможно.
— Я пришел просить у тебя прощения. Я уже пытался, но ты в меня выстрелила. Выслушаешь ли ты меня сейчас?
Лири опустила брови, посмотрела на метлу, словно оценивая ее пользу в качестве оружия, затем снова перевела взгляд на Джейми и пожала плечами.
— Поступай как сочтешь нужным. Войдешь? — Она кивнула на дом.
— Сегодня хороший день. Прогуляемся по саду? — Он не хотел входить в дом, где жили воспоминания о слезах и молчании.
Она какое-то время смотрела на него, потом кивнула и направилась к саду, предлагая следовать за ней. Метлу она так и не выпустила из рук, и Джейми не знал, смеяться ему или обижаться. Они в молчании прошли через огород и вошли через калитку в маленький сад, где цветы росли среди гороха и грядок с луком. У него екнуло сердце, когда он вспомнил, что Лири всегда любила цветы.
Она закинула метлу на плечо, словно солдат — винтовку, и шагала рядом с ним — не спеша, но и не предлагая ему начать разговор. Он прочистил горло.
— Я сказал, что пришел извиниться.
— Да, так ты и сказал. — Не глядя на него, она остановилась и носком сапожка ткнула картофельную ботву.
— Когда мы… поженились, — начал он, пытаясь следовать заготовленной речи. — Мне не следовало просить тебя об этом. Мое сердце молчало, я не должен был предлагать тебе мертвечину.
Она на миг раздула ноздри, но на Джейми так и не посмотрела, а продолжала хмуро смотреть на картофельную ботву, будто подозревая, что в ней завелись жуки.
— Я все знала, — наконец сказала она. — Но надеялась… — Она осеклась, поджала губы и сглотнула. — Я надеялась, что помогу тебе. Все видели, что тебе нужна женщина. Вот только не я была этой женщиной, — горько заключила она.
— Я думал, что тебе нужен был я, — ошеломленно выпалил он первое, что пришло в голову.
Она подняла на него взгляд, ее глаза блестели. О господи, она собирается заплакать. Но Лири не заплакала.
— Мне нужно было кормить детей, — твердо и бесстрастно сказала она, и ее ответ оказался сродни пощечине.
— И ты их выкормила, — ответил он, стараясь держать себя в руках. Что ж, она сказала правду. — Теперь они взрослые. — И он дал приданое обеим, Марсали и Джоан, и не ставил это себе в заслугу.
— Да. И теперь ты думаешь, что можешь больше не платить мне, правда? — холодно сказала она.
— О господи, да нет же!
Не обращая внимания на его протест, она повернулась и посмотрела ему в лицо горящими глазами.
— Потому что ты не можешь отказаться. Ты опозорил меня перед всей округой, Джейми Фрэзер! Завлек меня в греховный брак, а потом предал, посмеявшись надо мной со своей английской шлюхой!
— Я не…
— А теперь ты вернулся из Америки, разодетый, словно английский щеголь… — Она презрительно скривилась, глянув на его рубаху с оборками.
А он-то надел рубаху, чтобы выказать ей свое почтение, черт бы ее побрал!
— …и хвастаешься богатством, празднуешь победу со своей престарелой потаскухой, одевая ее в шелка и атласы! Вот что я скажу тебе. — Она сбросила метлу с плеча и уперла ее древком в землю. — Ты никогда не понимал меня, а теперь хочешь запугать, чтобы я уползла, словно побитая собака, и никогда тебя не беспокоила! Подумай хорошенько, вот что я скажу тебе — хорошенько подумай!
