«Полезные травы», — написала я и снова остановилась, чтобы подумать. Перо заставляет точнее подбирать слова и писать экономней, чем шариковой ручкой или на пишущей машинке. Но уж лучше я составлю план и вкратце опишу каждую траву, попадающуюся мне в руки, а затем перепишу все набело с уверенностью, что ничего не упустила, чем попытаюсь с наскока написать чистовик.
«Лаванда, мята, окопник, — уверенно вывела я. — Календула, пиретрум, наперстянка, таволга». После наперстянки я поставила звездочку, чтобы потом добавить меры предосторожности при ее использовании, потому что любые части этого растения исключительно ядовиты даже в малых дозах. Я покрутила в пальцах перо и задумчиво прикусила губу. Может, и вовсе не стоит упоминать эту траву, учитывая, что я составляю справочник для обычных людей, а не для опытных практикующих докторов? Ведь без должной практики лечить кого-либо наперстянкой нельзя… Да. Я вычернула наперстянку и снова задумалась. Может, все же упомянуть ее, но со строжайшим предостережением о том, что пользовать ею больного может только доктор? А то вдруг кому-нибудь придет на ум блестящая идея пролечить ею водянку дядюшки Топхайера…
На пол передо мной упала чья-то тень, и я подняла голову. В дверях стоял Джейми, и выражение лица у него было странным.
— Что такое? Что-то случилось? — обеспокоенно спросила я.
— Нет. — Он вошел в кабинет, наклонился и уперся ладонями в стол, его лицо оказалось в футе от моего.
— Ты когда-нибудь хоть немного сомневалась в том, что нужна мне? — требовательно спросил он.
— Нет, — сразу же ответила я. — Насколько я помню, ты остро нуждался во мне еще в тот миг, как я увидела тебя, и с тех пор у меня не возникало причин полагать, что ты стал хоть немного независимей. Бога ради, что случилось с твоим лбом? Похоже на след от зубов…
Он перепрыгнул через стол и поцеловал меня прежде, чем я завершила обследование.
— Спасибо, — горячо поблагодарил он, снова перемахнул через стол и вышел уже в очевидно приподнятом настроении.
— Что это с дядей Джейми? — спросил Йен. Он глянул на открытую дверь, ведущую в коридор, из глубин которого доносилось громкое, нестройное гудение, будто в ловушку попал шмель. — Он пьян?
— Вряд ли, на вкус ничего похожего на алкоголь, — неуверенно возразила я, облизав губы.
— Тогда ладно. — Йен пожал плечами и забыл про странности дяди. — Я только что из Брох-Мхода. Мистер Макалистер сказал, что матери его жены стало плохо ночью, и попросил тебя прийти, если не затруднит.
— Ничуть не затруднит, — заверила я его, с готовностью вставая. — Только возьму свою сумку.
Весна — холодное и переменчивое время года, — однако арендаторы и соседи казались в высшей степени здоровыми. С некоторыми предосторожностями я возобновила свою лечебную практику, предлагая совет и лекарство там, где их могли принять. Ведь я больше не «леди из Лаллиброха», и многие из тех, кто знал меня раньше, уже умерли. А те, кто не умер, казалось, радовались мне, но в их вглядах сквозила настороженность, которой не было раньше. Меня это расстраивало, но я прекрасно понимала их.
Я бросила Лаллиброх. Бросила его хозяина. Бросила их. И хотя они поверили в рассказанную Джейми историю — якобы я сочла его мертвым и сбежала во Францию, — они не могли не чувствовать, что я предала их своим исчезновением. Я и сама чувствовала, что предала их.
Легкость, которая существовала в наших отношениях прежде, ушла, и я больше не совершала обходы, а ждала, пока меня позовут. И когда мне приходилось выходить из дома, я либо отправлялась в одиночестве собирать травы, либо гуляла с Джейми, которому тоже время от времени приходилось выбираться на улицу.
Однажды в ветреный, но погожий день Джейми провел меня дальше, чем обычно, и сказал, что, если я не против, он покажет мне свою пещеру.
— Я очень даже не против, — ответила я и, приставив ко лбу руку, посмотрела на крутой склон горы. — Она там?
— Да. Видишь?
Я покачала головой. Помимо большой белой скалы, которую называют Лип-о-Каск, пещера могла оказаться на склоне любой из здешних гор, скрытая зарослями дрока, ракитника и вереска, что в изобилии росли меж валунов.
— Тогда идем, — сказал Джейми и, утвердив ногу на камне, улыбнулся и протянул руку, помогая мне подняться.
Восхождение оказалось трудным, к тому времени, когда он раздвинул заросли дрока, за которыми скрывался узкий зев пещеры, я запыхалась и вспотела.
— Хочу войти.
— Вряд ли. Там холодно и грязно, — сказал он.
Клэр загадочно посмотрела на него и слабо улыбнулась.
— Ни за что бы не догадалась, — съязвила она. — Но я все равно хочу войти.
Спорить с ней не было смысла. Он пожал плечами и, сняв пальто — чтобы не запачкалось, — повесил его на выросшую у входа молоденькую рябинку. Положил руки по обеим сторонам от входа, но заколебался — на этом ли месте он всегда держался за камни? О боже, да какая разница? Крепко ухватившись за скалу, он сделал шаг и соскользнул в пещеру.
Здесь было холодно, как и всегда. По крайней мере, сюда не проникал ветер, и холод не обжигал кожу, а постепенно пробирал до костей.
