И вот он наконец произошел — потрясающий взрыв чувственного напряжения, охвативший Роуз и Сандера, излившего в нее семена новой жизни. Только на этот раз не будет никакой новой жизни, потому что она принимает таблетки.
Они лежали рядом в темноте, и в наступившей тишине слышалось их прерывистое дыхание.
Теперь — когда все было кончено — Сандер, обретший способность мыслить трезво, вынужден был признать правду: он поддался своей страсти. Он был не в состоянии контролировать желание, которое Роуз пробуждала в нем. Оно овладело им сейчас и овладеет снова. Понимание этого больно задевало гордость мужчины.
Не глядя на нее, он бесстрастно произнес:
— С этого момента я становлюсь единственным мужчиной, с которым ты будешь заниматься сексом. Тебе понятно? Моя жена не должна позорить меня, предлагая себя другим мужчинам. И для того, чтобы удержать тебя от соблазна, я буду следить за тем, чтобы твои непомерные сексуальные аппетиты были удовлетворены.
Сандер понимал, что слова его — лишь маска для прикрытия собственных слабостей. Ему была невыносима мысль, что Роуз спит с другими мужчинами. Он был не в состоянии обуздать свою тягу к ней — несмотря на то что презирал себя за это.
Роуз почувствовала, как вспыхнули ее щеки. Унижение было нестерпимым. Она хотела объяснить Сандеру, что с ней произошло нечто невероятное, когда она оказалась в его объятиях. Она готова была поклясться чем угодно, что другие мужчины не оказывают на нее подобного воздействия. Она даже собиралась признаться, что Сандер — единственный, с кем она занималась сексом. Но молодая женщина понимала, что он не станет ее слушать.
Позже, оставшись в одиночестве, Сандер попытался разобраться, почему в ту секунду, когда он прикоснулся к Роуз, у него возникло желание овладеть ею. Причем желание было настолько сильным, что оно подавило его сопротивление, и Сандер не устоял. Эта женщина пробуждала в нем необыкновенные чувства, и Сандер, хотя и неохотно, был вынужден это признать.
Глава 23
Зная, что Сандер богат, Роуз предполагала, что они полетят на остров в лайнере первого класса. Но она не ожидала, что они окажутся в невообразимо роскошном салоне частного самолета, на борту которого будут единственными пассажирами. Однако именно это и произошло. Стюардесса повела мальчиков на экскурсию в кабину пилота. Роуз и Сандер сидели в салоне одни. Женщина любовалась кожаной кремовой мебелью и белоснежными коврами.
— Такой самолет и его содержание, наверное, стоят кучу денег, способных накормить сотни голодных семей, — не сдержавшись, бросила она.
Ее замечание, в котором скрывался намек на обвинение, заставило Сандера нахмуриться. Он никогда не слышал такого от своей матери — насчет сотен бедных семей, — и поэтому слова Роуз больно резанули по нервам. Вроде бы мелочь, но он не смог проигнорировать ее.
К собственному удивлению, Сандер занял оборонительную позицию:
— Это не мой самолет. Я вхожу в сообщество бизнесменов, которые совместно владеют этим лайнером и пользуются им, когда необходимо. А что касается бедных, то на острове существует система социальной защиты, благодаря которой никто не голодает, и все дети получают образование в соответствии с их способностями. У нас также имеются бесплатное медицинское обслуживание, хорошее пенсионное обеспечение. И то и другое было создано моим отцом.
И почему он должен оправдываться? Да еще перед Роуз?
Вечером самолет наконец-то приземлился на острове. Окрестности были окутаны тьмой, и лишь взлетно-посадочная полоса была ярко освещена. Когда они сходили по трапу, их окутал теплый и влажный средиземноморский воздух. Легкий ветерок ворошил волосы близнецов, которые прижимались к Роуз, внезапно потеряв уверенность в себе. Маленький автобус подвез их к зданию аэровокзала, где Сандер обменялся теплыми рукопожатиями со служащими. Затем они направились к лимузину, ожидавшему их. Сандер посадил в автомобиль сонных детей, устроив Гарри у себя на коленях и свободной рукой прижав к себе Фредди, а Роуз осталась в одиночестве. Ей некуда было девать руки, привыкшие обнимать близнецов. Она очень хотела привлечь их к себе, но не стала делать этого, не желая тревожить их сон.
К счастью, ее больше не мучила головная боль, сопровождавшаяся ощущением тошноты, однако Роуз по-прежнему чувствовала себя не очень хорошо.
Лимузин быстро мчался по шоссе, потом свернул на извилистую дорогу, и молодая женщина увидела мерцающее в лунном свете море. С другой стороны дороги возвышались скалы, которые в конце концов закончились старой крепостной стеной с большими воротами. Они проехали мимо высоких башен, затем — по мощеной улочке, которая, расширяясь, выходила на большую площадь.
— Это главная площадь города, и перед нами — королевский дворец, — сообщил ей Сандер.
— Мы будем здесь жить? — нерешительно спросила Роуз.
Он покачал головой:
