– Позвони этой самой Элизабет сейчас и скажи, что мы заедем к ней через пол часа – сменил тему разговора Кристмэн пристегиваясь ремнем безопасности. Она уже должна быть на работе.
***
Скрип отворяющейся двери нарушил ее сон, прервал его. Кошмар, который ей снился она не могла вспомнить уже через секунду после того, как открыла глаза. Он испарился из ее сознания со скоростью света. Нет – еще быстрее. Запомнила она только то, что это была целая череда из каких то снов, прерывистых и коротких. Она просыпалась уже четыре или пять раз. Она не помнила точно. Просыпалась и тут же снова проваливалась в сон. Снова. Как только понимала, что видела дурное сновидение а не учувствовала в нем на яву. Хотя положение Алисии сейчас мало чем отличалось от кошмара. Так часто бывает, когда человек болен и у него высокая температура. Сон напоминает галлюцинации, которые могут сопровождаться бредом. В такие моменты больному очень сложно отличить реальность от сна. Свет больно ударил в глаза. Обжог их собою. Он стоял в дверном проеме. Молча стоял и смотрел на нее, лежащую на полу. Это продолжалось с минуту.
– Где моя дочь? – Она испугалась собственного голоса. Он словно не принадлежал ей. Был чужим, произнесенным кем то другим, стоявшим во тьме этого чертового подвала. В нем не выражалось ни каких эмоций. Ни страха, ни волнения, которое она испытывала в эту самую минуту, в нем не было слышно. Только холодное ледяное безразличие. Он и вовсе походил на механический звук, издаваемые каким то роботом. Не человеком. Ответа не последовало. Казалось что он просто не слышит ее.
– Где она?
Он молча шагнул к ней навстречу. Даже не пытаясь подняться с пола, Алисия продолжала лежать, ожидая, что будет. Пальцы его руки больно впились в кожу головы. Алисия вскрикнула от неожиданной боли. Резким и сильным рывком он потянул ее на себя. Успев встать на колени она поехала по бетонному полу, ухватившись а его руку. Каждый камешек, на который она попадала коленом, причинял ужасную боль. Не обращая внимания на стоны и всхлипы, он вытащил ее в коридор и захлопнув дверь в подвал, наконец отпустил ее волосы. Алисия снова повалилась на пол тихонько рыдая. Страх и боль унижения обжигали огнем нутро, казалось даже заглушая собой физическую боль. Он продолжал молча нависать над нею. Сквозь слезы она видела его черные ботинки и темно-синие мешковатые брюки.
– Ты сама пойдешь? – его голос был каким то отрешенным. Он был абсолютно спокоен. Как и вчера, когда избивал ее и Мартина. Хотя нет. Она тотчас вспомнила выражение его лица. Тот хищный свет в его безумных глазах, полных яростного ликования. И выражение его лица, преисполненного удовольствием от причиняемых им страданий. Нет. Вчера у него были эмоции. Пусть и животные, дикие, но все же. Они отражались вчера в его глазах, словно в зеркале, оголяя его нутро. Удар ногой в бок в мгновение прервал ее мысли. Она вскрикнула от неожиданности.
– Когда я о чем то тебя спрашиваю, надо отвечать, сука.
Он ухмыльнулся и снова схватил ее за волосы, дергая на себя.
– Не надо! Я встану! Я пойду! Я могу идти!
Он перестал тянуть прядь волос, которую держал в кулаке. Замер, словно обдумывая сказанное ею. Тяжело дыша, Алисия уперлась руками в пол перед собой. Горячая слезинка упала на кисть ее левой руки и быстро сбежала вниз между пальцами.
– Если ты меня обманешь или снова попытаешься бежать, я буду избивать тебя каждое утро, каждый вечер. По долгу. Пока ты не умрешь здесь.
Снова нотки какого то первобытного безумного торжества начинали прорезаться в его низкой голосе. Его рука разжалась и выпрямившись он шагнул в сторону, к противоположной стене коридора, давая ей возможность подняться на ноги. Пытаясь успокоиться Алисия выпрямилась, продолжая стоять на коленях и тыльной стороной правой руки вытерла мокрые от слез глаза. Затем медленно, облокотившись о стену, она поднялась на ноги. Голова кружилась, ноги того и гляди норовили подкоситься. Не смея поднимать на него глаз, она шаг за шагом поплелась вперед по коридору, в сторону ведущей наверх лестницы. Он продолжал стоять на своем месте. Она не оборачивалась, но точно знала, что взгляд его в эту секунду прикован к ней. Взгляд этих безумных глаз следил сейчас за каждый ее движением, подобно змее, которая готовиться к решающему броску на свою жертву. Она в буквальном смысле ощущала его взор на своей спине. Он холодил кожу, покрывал ее мурашками. Ступив на нижнюю ступень она остановилась на секунду и посмотрела вверх. Дубовая дверь на верху была открытой. В дверном проеме никого не было. Дневной свет заполнял собою пустое пространство. Она не могла спутать его с электрическим или каким то еще. Просто не могла. Он был сейчас так дорог. Тот воздух, которым она дышала вчера во дворе и в лесу. Воздух свободы. Он пах. Пах не соснами и травой. Нет. Пах надеждою и свободой. Надеждой на то, что все еще не так плохо, не потеряно окончательно и безвозвратно. Как не хватало ей этого света в темном чреве подвала, где запах свободы и надежды, ей заменяли мрак и сырость.
