– Я признаюсь, что проникал в дома, устанавливал камеры. Однако делал это ради исследования, чтобы получить информацию для будущих кинопроектов. Я заплачу штраф, могу даже немного потрудиться на общественных работах, без проблем.
– Вы совершили несколько убийств.
– Этот Страппо…
– Страцца, – поправила Ева.
– Какая разница. Там была самооборона, ты сама так сказала. Я ударил его, защищая свою жизнь. Что до остальных, то у меня снесло крышу. Временное помрачение рассудка после вынужденного убийства. Я согласен на терапию, даже возмещу какой-нибудь финансовый ущерб. Сделаю щедрое пожертвование полиции Нью-Йорка. Скажем, миллион.
– Вы предлагаете миллион долларов полиции Нью-Йорка?
– Я могу себе это позволить. И, скажем, еще десять процентов каждой из вас. Для тебя это мелочь, учитывая, за кого ты вышла замуж. Но для этой… – Он кивнул головой на Пибоди. – Ей деньги будут не лишние. Небольшой приятный бонус со сделки, за мое сэкономленное время.
– Он предлагает тебе сто тысяч, чтобы все уладить, Пибоди.
– Слышу. Огромные деньги в сравнении с зарплатой детектива.
– Вот так. Сотрете эту запись, или я помогу вам отредактировать ее так, чтобы мы все прикрыли свои задницы. Я плачу штрафы, работаю на благо общества, беседую с психиатром и оказываю финансовую помощь полиции. Беспроигрышный вариант.
– Что ж, интересное предложение. Если не считать того, что три человека мертвы, четыре женщины изнасилованы, избиты и запуганы, четверо мужчин подверглись жестокому избиению.
Найтли имел наглость закатить глаза, пока она говорила.
– Вы испортили им жизнь или вообще отобрали жизнь, причем все сказали под запись. Совершенно ясно, что вы осознавали свои поступки, планировали преступления и не чувствуете ни капли раскаяния.
Он повернулся к Пибоди.
– Поговори с этой богатой сучкой, дорогуша, или ты потеряешь сотню кусков.
– Можешь взять свою сотню кусков и запихнуть их себе в задницу. – Пибоди подалась вперед и хлопнула руками по столу, наклоняясь ближе к его лицу. – Нанимай адвокатов, сукин сын, но сколько бы они ни стоили, ты сядешь в тюрьму. Будешь выть в бетонной коробке всю оставшуюся жизнь. Может, проживешь еще сто лет, и я надеюсь, что проживешь, и каждое утро будешь видеть перед собой одно и то же. Бетон и решетки. А еще я надеюсь, что там найдутся большие потные парни с гигантскими членами, которые обслужат тебя и скажут: «Да он сам этого хотел».
– Отвали от меня, тупая овца, а не то я тебя проучу.
– Попробуй.
Ева встала.
– Если вы не поняли слов моей напарницы, то поясняю: вам предъявлено дополнительное обвинение в попытке подкупа сотрудников полиции. И это просто вишенка на торте. Не будет тебе никаких сделок, ублюдок. Пибоди, позаботься, чтобы этого мерзкого подонка вернули в камеру.
– Я не пойду в камеру. Я хочу поговорить с вашим начальством! Немедленно!
– У вас нет таких прав. – Ева собрала папки.
– Я выйду под залог через час! – заорал Найтли.
Ева рассмеялась и почти силой вытолкнула Пибоди из комнаты.
– Так и тянет кого-нибудь стукнуть! – воскликнула Пибоди.
Ева усмехнулась.
– Только не меня, потому что я никогда не любила тебя больше, чем сейчас.
Пибоди хихикнула и потерла руками лицо.
– «Потные парни с гигантскими членами»?
– Да, не было времени придумать образ поярче.
– А я представила себе и теперь пытаюсь выкинуть из головы.
– Расслабься. Сходи в спортзал, если тебе нужно выпустить пар, побоксируй с дроидом. А пока найди пару больших потных копов, чтобы они швырнули этого жалкого ублюдка в камеру.
– Ты играла роль «хорошего копа». – Пибоди вздохнула. – Подкупила его своим заинтересованным, даже зачарованным видом. И это сработало. А я была, пожалуй, «ворчливым копом». Разновидность «плохого».
– Ты была крутым копом, – сказала Ева, и, заметив, что глаза Пибоди наполняются слезами, добавила резко: – Крутым! Не порть впечатление.
– Меня тошнит от него. Казалось бы, после всего, что мы повидали, после всех подонков, с которыми мы имеем дело, следовало бы привыкнуть. Но от него меня прямо тошнит.
– Он у нас в руках, Пибоди. Мы сделали свою работу на «отлично». Проследи, чтобы его вернули в камеру. Потом напиши отчет, хорошо? Напиши отчет и иди домой. Побоксируй с дроидом, займись любовью с Макнабом, свари суп… спусти пар.
Ева только сделала шаг к комнате для наблюдения, когда оттуда вышла Рео.
– Ты здорово облегчила мне работу.
Ева бросила взгляд в сторону допросной.
– Думаю, он год просидит в «Омеге», прежде чем начнет понимать, что его жизнь кончена.
– Я надеюсь, он поймет это раньше, но пусть хоть так. Хочешь, чтобы я связалась с жертвами и сказала им, что он у нас?
– Со всеми из списка потенциальных жертв, с кем мы говорили. Ольсен и Тредуэй лично сообщат об этом Патрикам и Бринкманам. Я возьму на себя Дафну Страццу.
– Хорошо. – Рео пожала руку Еве и ушла делать свою часть работы.
Ева подождала, пока выйдут Мира с Рорком, подняла палец и подошла поговорить с Ольсен и Тредуэем.
– Ты поджарила его, как колбасу, – сказал Тредуэй.
– Спалила до углей. При его самоуверенности это оказалось чертовски легко. Говорить с Патриками будет труднее.
