– Не сегодня. Гула и Джако просили передать, что они думают о вас. Джако хочет передать вам суп.
– Он такой милый! Вы сказали ему, что случилось?
– Да. Кармайн Риццо и его сотрудники тоже спрашивают, как у вас дела. Люди переживают. Если хотите, чтобы к вам пускали посетителей…
– Нет-нет, пока не надо! – Дафна взволнованно вцепилась в простыни. – Только не сейчас, когда я в таком виде!
– Хорошо.
Руки Дафны расслабились.
– Приходили Люси с Джоном. Они врачи.
– Я знаю.
– Они были на званом ужине. Наверное, вы им сказали, что случилось, и они навестили меня. Принесли цветы. Люси и Джон такие приятные! Но они скоро ушли, потому что я… я просто не могу.
– Они хорошие врачи, – заметила Ева. – Понимают, что вам пока тяжело принимать посетителей. Вы уже пообщались с доктором Мира?
– Я сильно нервничала… Впрочем, доктор Нобл сказал, что она очень добрая, и мне будет полезно с ней поговорить.
– Она лучшая. Про нее тоже написали книгу и сняли фильм.
Дафна слегка улыбнулась.
– Мне тяжело разговаривать с кем-либо, но с ней было легко. С вами и с доктором Ноблом тоже.
– Хорошо. – Ева помедлила и подошла чуточку ближе. – Вам с нами легко потому, что мы на вашей стороне, и вы это знаете. Если вы хотите, чтобы я с кем-нибудь поговорила, попросила навестить вас…
– Нет, пожалуйста, не надо.
– Ладно. Если что-нибудь вспомните или даже если просто подумаете, что вспомнили, сразу же свяжитесь со мной. В любое время, днем или ночью. Хотите, я попрошу Джако прислать вам суп?
– Было бы неплохо.
– Договорились.
– Я вас провожу. – Дел встал. – Сейчас вернусь.
Он вышел вместе с Евой, отвел ее на несколько шагов от двери.
– Когда Дафна пытается вспомнить подробности, у нее начинается паническая атака. И всякий раз, когда она засыпает без успокоительного, ей снятся кошмары. Сейчас она мне доверяет, и я могу ее успокоить.
– Мира поможет.
– Знаю. Эмоциональное состояние Дафны еще долго не придет в норму. – Он оглянулся на дверь палаты, повертел стетоскоп, который свисал из кармана. – Она не разрешила мне связаться с ее семьей. Родители Дафны погибли, когда она была еще ребенком, ее взяли на воспитание друзья семьи и вырастили вместе со своей дочерью. Они с Дафной как сестры.
– Знаю. Я же полицейский.
– Семья ей помогла бы, однако Дафна и слышать об этом не хочет. А я ничего не могу поделать, у меня связаны руки.
Ева подняла брови.
– И вы полагаете, что у меня свободны?
– Просто хочу сказать, что, возможно, в ходе расследования у вас найдется повод с ними связаться.
– Вообще-то я собираюсь. Конечно, я бы предпочла действовать с ее согласия, но мне нужно задать им несколько вопросов.
– Чем быстрее, тем лучше. Это мое личное и профессиональное мнение. Через несколько дней Дафне придется покинуть больницу, даже если я буду тянуть с выпиской. Нельзя, чтобы она оставалась одна.
– Я присмотрюсь к семье, проверю, что и как.
– Отлично. А теперь послушайтесь моего профессионального совета: поезжайте домой и поспите. Вы ужасно выглядите.
– Хороший совет. Пришлите мне счет, – согласилась Ева и отправилась выполнять рекомендации врача.
По дороге домой Ева сначала включила автопилот, чтобы поискать в материалах Тредуэя и Ольсен упоминание о компании-поставщике провизии, но потом поняла, что с автопилотом быстро начнет клевать носом, уснет и будет спать в машине, припаркованной у дома. Нет уж, лучше добраться до постели.
Ева мчалась по городу и громко ругала уличное движение, чтобы не заснуть. Въехав в ворота дома, она облегченно вздохнула. Пока она повторно осматривала место преступления, наступила ночь, и сейчас низкие угрюмые тучи скрывали луну и звезды. Лишь дом со всеми башенками и турелями из благородного серого камня гостеприимно светился в темноте.
Ева проехала по извилистой подъездной дорожке, припарковалась у входа, еще раз вздохнула и взяла сумку, где лежали дела. Вышла из машины на пронизывающий холод. Нет, как ни крути, зима – самое мерзкое время года! Сгибаясь под порывами ледяного ветра, Ева добралась до двери и шагнула в тепло, свет и уютную тишину.
А в уютной тишине, в вестибюле, маячила костлявая фигура Соммерсета с упитанным котом у ног.
Галахад подбежал к Еве и потерся о ее ноги. Скидывая пальто, Ева оглядела Соммерсета.
– Где вы были ночью двадцать восьмого ноября? – требовательно спросила она.
Дворецкий поднял изящную бровь.
– Мне нужно свериться с календарем.
– Не трудитесь. – Она стащила шапочку и шарф, швырнула на столбик перил вместе с пальто. – Тому придурку понадобился грим, чтобы перевоплотиться в вурдалака. А вы таким уродились.
До смешного довольная тем, что у нее хватило сил и мозгов на достойную колкость, Ева пошла наверх. Кот не отставал ни на шаг. Она подумала о своем недавно переделанном кабинете с нежно любимым командным центром в комплекте с автоповаром, который мог бы прямо сейчас приготовить кофе. Впрочем, у нее не хватит ни сил, ни мозгов, чтобы заняться доской для раскрытия преступлений, а уж о том, чтобы просмотреть записи или что-нибудь туда добавить, и говорить не приходится.
