– С этой штуковиной вокруг шеи ты мог бы осветить пещеру.
– Никогда не знаешь, где окажешься. Как выходные, лейтенант?
– Тихие, теплые и солнечные. Не похожие на зиму.
– Отлично.
Они зашли в лифт.
– Я раскрыл два дела, пока ты танцевала на пляже…
– Ага, один торчок пырнул ножом другого, и женщину забил до смерти бывший любовник.
Лифт остановился, в кабину вошли еще несколько копов, а Дженкинсон смерил Еву взглядом.
– Следила за нами, сидя на песочке под солнцем?
– Я вчера работала. Нашла себе дело около двух часов ночи.
– Добро пожаловать домой. – Он нахмурился. – Убийство Страццы?
– Оно самое.
– О нем трубят во всех новостях. Известный хирург, юная красотка-жена… Она сильно пострадала?
– Очень.
– Тем не менее…
– Знаю, в первую очередь проверяют алиби супруга. Но вряд ли бы женщина изнасиловала сама себя и изуродовала собственное лицо. В прошлом году было два похожих преступления, только без убийства.
Лифт снова остановился, зашло еще несколько людей.
– Преступник переодевается.
Дженкинсон, который мрачно следил за указателем этажей, повернулся к Еве.
– Как? В смокинг?
– В чудовищ. В последний раз в дьявола с рогами.
– Все-таки люди чокнутые…
В кабину вошло еще двое копов. Один из них уставился на Дженкинсона.
– Красивый у тебя галстук, Дженкс.
– Ага, твоя сестра так и сказала, когда я утром его завязывал.
Раздался смех, и поездка в переполненном лифте чуть оживилась.
Выйдя из кабины, Ева направилась к своему отделу, Дженкинсон ни на шаг не отставал.
– Если тебе нужна помощь, мы с Рейнеке как раз свободны.
– Посмотрим.
Как только они вошли в комнату, Дженкинсон рванулся вперед.
– Эй, это что, булочки в сахарной глазури?
Сантьяго запихал в рот последний кусок булочки из коробки, которую Ева вчера оставила в комнате отдыха, и что-то неразборчиво буркнул.
Ева, не останавливаясь, прошла в кабинет, включила автошеф на кофе, сбросила пальто и свежим взглядом окинула доску для расследований.
У дверей раздалось цоканье каблучков, и пока доктор Мира входила в кабинет, Ева нажала кнопку быстрого набора номера.
– Быстрее тащи свою задницу на работу, свяжись с обеими парами, на которых напали раньше, и договорись о встрече у них или у нас. Вперед!
Прежде чем Пибоди успела ответить, Ева отсоединилась и повернулась к гостье.
– Извините.
Легко отмахнувшись, Мира выскользнула из светло-голубого зимнего пальто и осталась в красно-розовом костюме. Цокающие каблучки прилагались к серебристо-серым полусапожкам и стройным ногам.
– Выпьете чаю?
– С удовольствием, спасибо. С возвращением! У вас отдохнувший вид. Удивительно, всего два дня, и какой результат!
– Видели бы вы меня вчера.
Ева включила автошеф на чай, и когда цветочный аромат разнесся по кабинету, передала чашку Мира.
Доктор села, скрестив великолепные ноги, отбросила назад прядь каштановых волос; в светло-голубых глазах светилась улыбка.
– Я посмотрела медицинскую карту Дафны Страцца. Вы с Рорком практически спасли ей жизнь.
Ева склонила голову набок.
– Вы с мужем тоже ездили погреться на солнышке?
– Нет, но спасибо за комплимент. Я решила осветлить волосы, чтобы легче пережить зимнюю депрессию. Вообще-то меня уговорила Трина.
Глаза Евы широко распахнулись.
– Вы ходите к Трине?
– Ну да. Мой парикмахер переехал в Бруклин, а Трина – да, я знаю, что она может быть… э-э… несколько категоричной, – превосходный стилист.
Как же, категоричной, подумала Ева. Скорее, бесцеремонной и воинственной. И вообще, неужели она, Ева, обсуждает прически?
– Ладно, вернемся к Дафне Страцца.
– Она согласилась еще раз со мной побеседовать. Как вы знаете, нападение отличалось жестокостью: ее сильно избили, несколько раз изнасиловали. Однако эмоциональное состояние Дафны пострадало еще сильнее. Она блокирует страшные подробности. Кроме того, удар по голове, возможно, вызвал провалы в памяти. Впрочем, вы и сами все знаете, ничего нового я не скажу.
Ева кивнула, присев на угол своего стола.
– Все, кого я спрашивала, говорят, что Дафна очень приятный человек. Прекрасная хозяйка, обаятельная, щедрая. Наверное, я – циник, но мне показалось, что она немного наивна.
– Не буду спорить. Она совсем юная, а эмоционально вообще ребенок. Я бы назвала ее покорной и легко поддающейся влиянию.
– Да, пожалуй. – Ева подняла палец. – Легко поддающаяся влиянию. А вот ее покойного мужа описывали по-другому. Педантичный, нетерпимый, деспотичный, холодный.
– И очень талантливый хирург. У Страццы прекрасная репутация. Те, кто чего-то добился в его сфере деятельности, очень часто бывают холодными и деспотичными. Классический комплекс бога.
– Согласна. Когда зрелый, преуспевающий мужчина с доминирующей личностью женится на молоденькой девушке, он либо балует ее, либо тиранит. Думаю, Страцца был тираном.
– Я разговаривала с Дафной меньше получаса и только один раз, к тому же старалась не лезть в дебри, но полностью согласна с вашим мнением. Заметно по мелочам. Например, она чаще называет его «мой муж», а не по имени.
