Так почему убийца не проник в ее дом? Он выбирал то кроткую и мягкую, то покорную и безропотную, то деловитую бизнес-леди, то преданную жену и дочь, – а не красотку, зарабатывающую на жизнь своей сексуальностью. Похоже, это еще один кусочек головоломки, которую представляет собой извращенный мозг преступника.
Ева пересматривала ролики, когда в кабинет вошла Пибоди.
– Прям хочется рвануть в магазин и скупить всю эту линейку средств для ванны и тела, – призналась Пибоди.
– Почему?
– Ну…
– Я серьезно спрашиваю.
– Эта реклама заставляет меня думать – совершенно нелогично и нереалистично, – что как только я куплю этот товар, стану такой же красоткой с таким же голосом, буду холодной и властной.
– Именно поэтому она сейчас не лежит на столе в морге.
– Что? Я не понимаю, куда ты клонишь.
– Она смущает нашего убийцу. – Ева встала, начала мерить шагами тесный кабинет. – Она словно приглашает и дает понять, что не будет возражать. Она открыта, доступна – и вместе с тем абсолютно уверена в своей сексуальности и привлекательности.
– То есть… она ему не по зубам?
– Он охотится на мягких, беззащитных… более утонченных. Возможно, когда-нибудь он поднимется до ее уровня, однако начать с нее он не в состоянии. Какой смысл – для него, конечно – насиловать женщину, которая приглашает заняться с ней сексом?
– Но это же не взаправду. Никого она не приглашает.
– Конечно нет, тем не менее это часть ее имиджа. Это то, что он видит. Она из породы сильных и бесстрашных. Да, женщины такого типа его смущают. Мне нужно взглянуть на эти жутковатые письма поклонников. Может, убийца решил приблизиться к ней таким способом. Вроде как трогает воду пальцем ноги. Эта женщина… не вписывается в его типаж.
Ева отвернулась от доски.
– Мы еще раз пройдемся по списку, когда всех опросим. Посмотрим, кто из них более уязвимые, более слабые, более… традиционные, – закончила она, подобрав, наконец, слово, которое долго искала. – Все пострадавшие так или иначе подходят под это описание. Все замужем, и все взяли фамилию мужа.
– Никогда об этом не думала, – призналась Пибоди, которая, нахмурившись, изучала доску для расследований. – Даже не замечала.
– Лишь одна из них занимается своей карьерой, а не только благотворительностью или волонтерской работой. Почему преступник ее выбрал? Ведь она не вписывается в шаблон?
Ева замолчала, вглядываясь в фотографию Лори Бринкман.
– Или преступника не смутила ее профессиональная деятельность? Адвокат по правам человека и по совместительству сценарист… Не воспринимает подобную работу всерьез?
Что-то в этом есть, подумала она.
– Дело не в цвете кожи, телосложении и возрасте, – заключила Ева. – Внешность, вот что важно, вернее, его восприятие. И восприятие им женщины или супружеской пары. Надо обсудить это с Мира, узнать ее мнение.
– Пришел бармен, держится спокойно. Кармайкл с ним в комнате для допросов «А».
– Отлично. Я им займусь, а ты свяжись с Мира. Понимаешь, куда я клоню, сможешь объяснить?
– Да, все сделаю как надо.
Ева взяла тоненькую папку с материалами на Райта, направилась в допросную «А», вошла и кивнула Кармайкл.
– Спасибо, офицер.
Когда она вышла, Ева включила запись.
– Лейтенант Ева Даллас, проводит допрос Энсона Райта в связи с текущим расследованием.
Она зачитала названия всех дел о нападениях на супружеские пары, села напротив бармена. Тот отпил какой-то полезный для здоровья напиток из банки, на которой танцевали брокколи и морковь.
– Спасибо, что пришли, мистер Райт.
– Да не вопрос. Джако велел, чтобы все, кто у него работает, сотрудничали с полицией. Это из-за супругов Страцца, верно?
– Прежде чем мы начнем разговор, я хочу зачитать вам ваши права.
– Ого! – произнес Райт со слегка взволнованным видом.
– Это обязательная процедура до того, как мы заговорим о текущем расследовании, – продолжила Ева. – Итак, у вас есть право хранить молчание…
Он не сводил с нее взгляда и, казалось, впитывал каждое слово.
– Вы понимаете свои права и обязанности?
– Конечно. У вас отличная дикция.
– Хорошо. Откуда вы знаете супругов Страцца?
– Они несколько раз приходили в ресторан «У Джако», где я работаю барменом, и я пару раз обслуживал приемы у них дома.
– Вы не работали на званом ужине вечером в субботу?
– Нет. В последний раз я… да, когда они принимали гостей в прошлом декабре. Шикарная праздничная вечеринка.
– В баре в субботу вас тоже не было. Можете сказать, где вы были?
– Я отработал дневную смену, часов в пять пришел домой. Меня пригласили на важное прослушивание в понедельник, поэтому я не выходил из дома, репетировал, вживался в роль, провел очищение и…
– Какое еще очищение?
– Всего организма. – Он помахал банкой. – Мой персонаж помешан на здоровом образе жизни. Абсолютно чокнутый. Он организует коммуну – даже, скорее, секту; они сами выращивают еду и полностью изолируются от общества. Из-за микробов.
– Понятно. Значит, в субботу ночью вы были дома.
– Да, и никуда не выходил до тех пор, пока не поехал на прослушивание вчера утром. Мне уже перезвонили, – думаю, я попал в образ.
– Кто-нибудь был с вами на выходных?
