– Соевое молоко, соевое молоко… Повтори несколько раз подряд и услышишь, как противно звучит.
– Верю тебе на слово. – Браслет Рорка пискнул, и он взглянул на экран. – Это из Токио. Мне нужно ответить, потом я вернусь. Съедим печенье и что угодно, кроме молока.
Ева кропотливо изучала следующую пятерку. Взяла еще троих, а потом оттолкнулась от стола и проехала по комнате до своей доски.
Чутье не подвело, подумала она, и логика это подтвердила. Однако остальных все же надо тщательно проверить.
Она вернулась, взяла имена, которые прислали ей другие члены команды, и выстроила их в ряд.
Пока семнадцать. Семнадцать мужчин, чье прошлое, работа и привычки давали основания считать их возможными насильниками и убийцами.
Восемьдесят человек вычеркнуты ею и людьми, которым она доверяла. Еще сорока с лишним предстоит пережить вторжение полиции в их личные дела.
– Прости, задержался, – сказал Рорк, возвращаясь. – Тебе правда стоит сделать перерыв. Пять минут, чтобы дать отдых мозгу и глазам.
Он взглянул на экран на стене, на список имен.
– Ты добавила еще.
– Я разместила то, что прислали другие члены команды. Сделано больше половины.
Он снова посмотрел на нее.
– Ты полицейский до мозга костей.
– Тоже мне, новость.
– И любовь всей моей жизни. Поэтому я знаю тебя, как облупленную. Ты что-то нашла. Кого-то.
– Ну… Там больше одного человека.
– Что ты нашла? – настойчиво спросил Рорк.
– Измены, ложь, подозрительные сделки, постыдные тайны, ошибки, добрые дела, разбитые сердца.
– Ева.
– Жизнь полна противоречий. – Она вздохнула. – Вот уважаемый, высококвалифицированный доктор – на личном уровне не слишком любимый, но уважаемый. Шишка в своем мире. Ему не повезло не только в том, что его убили, но и в том, что расследование его убийства разоблачит его как насильника, возможно, садиста. Жестокий, властный сукин сын, который завладел слабой, очень молодой женщиной и, по сути, сделал ее своей пленницей.
– Я сказал бы, она была достаточно взрослой, чтобы выбраться. И были люди, готовые предоставить помощь. Не захотела. Возможно, мы никогда не узнаем, как ему удалось заковать ее в цепи.
Ева встала, прошлась по комнате.
– Несчастную хрупкую женщину жестоко избил, изнасиловал и душил человек, который использовал театральные эффекты, чтобы запугать свою добычу. Он ее унижал – а эта женщина уже страдала от постоянного унижения. В ходе долгого, жестокого и унизительного нападения ее муж был избит и убит. Она получила сильный удар по затылку и очнулась в таком глубоком шоке, что вышла из дома голой и побрела по улицам посреди холодной ночи.
Ева посмотрела на доску и на разбитое лицо Дафны.
– Она вышла на улицу, потому что нападавший освободил ее, как и своих предыдущих жертв. Другие пары вели похожий образ жизни, имели похожее социальное и финансовое положение. Шаблон. Убийство изменило картину; преступник становится более жестоким и совершает атаки чаще.
Ева могла себе это представить. Более того, могла это почувствовать. Все происходящее. Со всех сторон.
– Все началось с того раза, когда он пытался запугать женщину, навязать ей себя, – и был отвергнут. Тогда он начал фантазировать о женщине, которую не мог получить. Все это… – Она указала на доску. – Все это всегда сидело в нем, какую бы маску он ни носил, пряча истинное лицо. Может, он вообще не пошел дальше фантазии, – тем не менее фантазия росла, дополнялась подробностями, становилась все более злобной.
Ева вернулась к компьютеру, открыла файл, вывела изображение на экран.
На фотографии стояли, обнявшись, мужчина и женщина. Они смеялись, а за их спинами голубел океан. На ней было короткое летнее платье, которое ветер прижимал к бедрам, темные вьющиеся волосы развевались вокруг необычайно красивого лица. Хотя мужчина тоже был красив, подтянут, привлекателен, только женщина притягивала взгляд.
– Снимок сделан около двадцати лет назад и опубликован в каком-то глянцевом журнале.
– Кто они?
Ева жестом попросила его не торопиться и вывела на экран другое изображение.
Две пары стояли рядом. Вечерняя одежда, драгоценности, лоск – и в то же время в их лицах и позах чувствовалась легкость, радость момента.
– Эти женщины – родственницы? Сходство есть, хотя та, что слева…
– Да, необычайной красоты. Ошеломляющей. Объект его желания.
– Его мать?
– Нет. Его мать справа. Слева – его тетя. Он провел много времени с тетей и ее семьей. Приезжал в гости, жил на каникулах.
Ева увеличила лицо первой женщины, затем увеличила лицо второй.
– Ты видишь?
Рорк всмотрелся в лица внимательнее.
– У обеих темные вьющиеся волосы, обе очень красивы.
– Не только. Овал лица, форма рта. Не близнецы, но очень и очень похожи. Гармония черт, почти идеальная симметрия. Перед ним появилась женщина, о которой он мечтал большую часть своей жизни. Молодая, красивая и доступная. Но… – Ева взяла чашку с кофе. – Она его не захотела. Она захотела его двоюродного брата.
