Бедный Дикки, по-моему, переживает это тяжелее всех. Избегает даже смотреть на меня, когда мы встречаемся в коридоре или на лестнице. Полагаю, он возмущен тем, что ему пришлось доставить мое письмо, потому что, по его мнению, он невольно стал причиной семейных несчастий. Мне хотелось бы объяснить, что ничто в этом письме не имеет отношения к происходящему сейчас, что ущерб уже был нанесен – и что это сделал ты. Но Сиси запретила мне разговаривать с ее детьми. Не особенно огорчена по этому поводу: никто из них, кроме Дикки, никогда не обращал на меня особого внимания. Хотя мне очень жаль, что я потеряла его привязанность. Он милый и бесхитростный мальчик. Так не похож на всех остальных.
Между тем привожу свои дела в порядок. Надо где-то поселиться, пустить корни и наладить какую-никакую жизнь. Не имею понятия, как эта жизнь будет выглядеть – никогда не планировала ничего дальше побега с тобой. Не предполагала, что мне это понадобится. В этом я ошибалась.
Время от времени гадаю, задумываешься ли ты обо мне. Закрывая глаза, видишь ли ты мое лицо, слышишь ли мой голос, чувствуешь ли мое прикосновение? Или я для тебя уже превратилась в часть прошлого? Тень, которая ненадолго встала у тебя на пути, теперь расплывчатая и бесформенная?
Интересно, сколько пройдет времени, прежде чем я освобожусь от тебя, и что тогда буду чувствовать. Не могу себе представить, что однажды в моих мыслях не будет тебя.
Возможно, мне стоит испытывать радость и облегчение от того, что я узнала, кто ты такой, прежде чем связать с тобой жизнь. И все же не думаю, что легко тебя отпущу.
<p>Сожалеющая Белль</p><p>(стр. 93–95)</p>31 декабря 1953 г. Лондон, Англия
Заканчивается еще один год, а кажется – пролетел всего час.
Пожалуй, сейчас самое подходящее время написать эпилог и положить конец моему печальному занятию. Когда я начинал эту книгу, то надеялся на своего рода катарсис. Хотя, возможно, более подходящим словом для описания моей задумки будет экзорцизм. Я жаждал освободиться от грехов – как своих, так и твоих.
Нескольких исписанных страниц хватит, чтобы все это прекратить, уверял я себя. Буду истекать кровью, пока раны не заживут, пока я не освобожусь от тебя. До чего глупо было думать, что все решится так просто. Тем не менее мне нужно сказать еще кое-что.
