Однажды, в момент безумия, выпив, наверное, слишком много джина, я едва не отправился искать тебя. Мне вдруг подумалось, что, увидев твое лицо, я смогу избавиться от воспоминаний. Закрою наконец хранилище памяти и буду жить дальше. К утру, конечно, пришел в себя. Или, может, просто закончился джин. Уже не помню.
Опомнившись, я сел за пишущую машинку и напечатал пару книг о войне. Они были хорошо приняты и получили несколько престижных наград, но то были холодные и бескровные научные исследования. Я их возненавидел.
Я устал от войны, от ее тактики, механики и политики. Меня тянуло написать что-то живое, книгу, у которой бьется сердце. Но никак не получалось сдвинуться с места. Фальстарт за фальстартом, сотни скомканных страниц. Корзины для мусора неделями полны до краев. И вот однажды я проснулся в темноте посреди ночи, и ты была там, как боль этой призрачной конечности, пульсирующая жаждой мести. Этот пульс я как раз и искал.
Слова выплескивались из меня, как яд, и сплетались на бумаге в историю о нас. Увы, дорогая Белль, это история без счастливого конца, да без конца и вообще, не считая нескольких горьких строк. И вот, в день, когда умирает старый год и начинается новый, я завершаю наш кровопролитный рассказ. Пожалуй, переплету страницы и подарю книгу тебе. Как сувенир или трофей – это уж на твое усмотрение.
Кстати, тебя, наверное, удивит мое признание: время от времени ловлю себя на мысли о твоем чемодане. Гадаю, пригодился ли он кому-нибудь или до сих пор лежит забытый где-нибудь на чердаке или в подвале, все еще полный твоих вещей. Конечно, это не имеет никакого значения – какой смысл в этом чемодане по прошествии стольких лет?
И все же я вспоминаю о нем.
Х.
<p>Глава 13</p><p>Эшлин</p>«Мы развиваем особую привязанность к своим любимым книгам, к тому, как они выглядят, пахнут и звучат, к воспоминаниям, которые они вызывают, и однажды они начинают существовать для нас как живые, дышащие существа».
Эшлин Грир, «Уход за старыми книгами и их хранение»21 октября 1984 г. Рай, Нью-Гэмпшир
Эшлин обхватила себя руками, защищаясь от холодного ветра, дующего со стороны гавани. С грустью она смотрела, как Итан закрывает «Сожалеющую Белль» и кладет книгу на столик, стоящий между их стульями. Как в конце фильма, когда начинаются титры и понимаешь, что счастливые герои не уедут в закат. Она, конечно, знала, к чему все идет, но все равно чувствовалось в этом финале что-то неправильное, незавершенное.
– Не могу поверить, что на этом действительно все.
– По крайней мере, для Хеми, – ответил Итан. – Если хочешь, можем еще прочитать последние страницы книги Белль.
Эшлин покачала головой.
– Нет. Не сейчас. К тому же нам известно, что сюрпризов не будет.
– В твоих словах столько печали.
– Да, есть немного. Наверное, я слишком привыкла к книгам, в которых финалы завязаны красивым бантиком. Никто не обещал, что эта история закончится поющими скрипками, но она кажется недописанной, и я не знаю почему… После стольких лет Хеми никогда не переставал любить Белль.
– Или ненавидеть ее, судя по всему.
