- Наивный. Я все так же буду петь, только в Голливуде. "Знай, что моя песенка до конца не спета. Пускай завидуют все! Я с ней объезжу полсвета!"
Агата захлопнула дверь, выпроводив детектива и журналистку. Она присела на край софы и зарыдала. Обреченно, безутешно, тоскливо. Этот идиот Дамиан оставил свои деньги этой мерзкой Дакоте! И зачем тогда она все это провернула? Денег нет. Их больше нет! Чтобы сохранить карьеру, остается только одно - выйти замуж за богача. Да, у Адама правда много денег. Но откуда? Дамиан тоже ведь в долгу не оставался, платил ему за помощь. А что ей? Теперь уже ничего. Конец всему. Конец. Конечно, она жалела Софрину и винила себя. Но Софрина слишком добрая для такого подонка, как Данни! А то что она до сих пор не отошла после развода, спустя пять лет, ей чести явно не делает.
Твайс шел широко шагая, полы его пальто развивались от его быстрой ходьбы. За ним мельтешила Эми, пытаясь спасти свое платье от луж, в красивой бежевой накидке отделанной мехом, от Жана Пату (Жан Пату (Jean Patou) 1887-1936 - известный модельер и дизайнер). Большая толпа людей переходила дорогу, пожалуй даже слишком большая для пяти часов утра. Они, вероятно, расходились после концерта Агаты, начавшегося в четыре. Возле театра, из которого они вышли, с обеих сторон которого возвышались многоэтажные офисы, машин было мало. Только желтые такси мелькали, пытаясь подзаработать. "Почему так рано?" "У Агаты плотный график. Только утром нам удалось ее заманить к себе." Сплошная ложь на каждом шагу. Как будто кто-то подстраивается под график артистов. Если этого не сделают сами артисты, они будут прозябать в грязных барах всю жизнь.
- Мистер Твайс, у вас есть предположения об убийце? - спросила Эми, подавая ему фетровую шляпу, которую он забыл впопыхах взять из гримерки Агаты.
- Нет, - признался он.
- А у меня есть. - сказал Эми, надевая бежевую шапочку с мехом, подобранную под накидку. Адам вопросительно поднял седую бровь. - Я думаю... Нет, я уверенна, что это Агата.
- Почему? - удивился Адам.
- Она вам нравится, поэтому вы не хотите думать, что она на такое способна.
Адам отмахнулся, но Эми продолжала:
- Это она, поверьте мне, я поняла это с первых минут. Женская интуиция - сильное оружие. Это подлая женщина.
- Да, и что? Интуиция! Хех... Интуиция... Факты нужны, милочка, только голые факты.
- И факты тоже есть, мистер Твайс!
- Какие?
- Агата хотела денег. Она и сама это признает, как я поняла. Вышла она замуж за мистера Вашингтона, в надежде получить потом раздел имущества, то есть развестись с ним. Он ее продвинул по карьерной лестнице, а потом... Она подумала, что пора его развести на деньги. И... Но... Но мистер Вашингтон не давал ей развод. Тогда она все обдумала и ушла к своему любовнику этому, как его... Теодору Маршу.
- Но у него же жена.
- Жена у него такая же, как Софрина Дамайон Вашингтон: милая, добрая, ласковая.
- Актриса.
- Пусть. И среди воров бывают добрые люди. Она ведь играет в "Чикаго", а не где попало, не где придется, как эта Агата.
- Ну и что дальше? Я должен знать разные версии.
- Ах да, и потом она, Агата, вместе с Теодором совершили убийство.
- Сговорились?
- Ага!
Детектив остановился, задумавшись. Версия стоит того, чтобы быть обдуманной. Нужно еще раз вызвать эксперта-криминалиста на место происшествия. Все проверить, улики и так далее. Да, было тяжело Адаму признать, что в распутывании он пока не так силен, как женщины. Им, по крайней мере, это было заложено природой.
Глава 3
- Ну как она, Тео? - спросила Эйко, когда ее муж выходил из комнаты Агаты. В запахнутом красном халате, в мягких домашних тапочках, Эйко все равно выглядела так, словно она на сцене. Когда-то прямые черные волосы, отливающие на свету насыщенным синим, были теперь обесцвечены пергидролем и уложены перманентной завивкой по последней моде. Но Эйко шли абсолютно любые эксперименты с прической. Ее темные глаза, такие глубокие и понимающие, были сегодня полны тревоги. В руках она держала кружку чая. Теодору нравилось, когда Эйко была такая - домашняя.
- Рыдает. Но все равно красивая, - грустно улыбнулся Тео и взял из рук жены теплую кружку.
- Ну, это понятно, - Эйко понимающе улыбнулась, - она же артистка. А это наш долг - быть красивыми всегда.
- Ладно, пошли ты накормишь меня ужином. Я так устал. Без Агаты работать очень сложно. Некому снарядить меня бодростью. И потом, она же моя визитная карточка - меня ждут только с ней, а без нее...
Тео шел за женой, плывущей походкой передвигающейся по длинным коридором их просторной, но уютной квартиры. Да, определенно у его жены есть чувство стиля, ведь она так красиво и умело обставила квартиру в голубовато-бежевых тонах, что она действительно превратилась из серой берлоги холостяка в теплый домашний очаг. Многие говорили Теодору, что о такой жене, как Эйко Юки, японо-кореянке, приехавшей в Америку испытать судьбу, можно только мечтать. И это, разумеется, правда, но...
- Тео, ты потеряешь работу? - спросила взволнованно Эйко, ставя серебристый чайник на газовую плиту.
