— Давай освободим твой разум от его бремени, — пробормотал он прямо в ее приоткрытые губы. Руки его скользнули по ее ногам, приподняли их и поместили вокруг его талии. — Давай заниматься любовью, — мягко, но настойчиво сказал он, склоняясь к ее груди. — Всю ночь. — Он провел по ее напрягшемуся соску языком, потом взял его в рот и то легонько тянул, то отпускал, пока не почувствовал, как Ариана впивается ногтями ему в спину. — До зари… до следующего дня… до ночи, — выдохнул он, приподнимая бедра, чтобы вновь погрузиться в нее с силой, заставившей ее вскрикнуть. — Снова и снова… — Он склонился к ее другой груди, возбуждая ее почти до безумия. — Пока не останется ничего, кроме этого… — Он отстранился, чтобы войти еще глубже, и каждая клеточка ее существа открылась навстречу его проникновению, его ритмичным взмахам. Он целовал ее горло, плечи, губы… горячими решительными движениями языка, как бы усиливая свое присутствие в ее теле. — Ты все еще в нерешительности? — прошептал он, обхватывая ладонями ее мягкие ягодицы и приподнимая их навстречу каждому неторопливому выпаду.
— Нет… — задыхаясь, пробормотала она, обвивая его тело руками. — О Трентон, нет.
Много часов спустя, укрывая одеялом их переплетенные обнаженные тела, Трентон пробормотал в спутанные волосы Арианы:
— Ты сможешь подождать до утра, чтобы увидеть скотный двор и посмотреть Спрейстоун.
— М-м-м… — сквозь сон отозвалась она. Если бы ее глаза были открыты, она увидела бы непривычное выражение нежности на лице мужа. Но Ариана, прильнув к нему, сквозь сон размышляла о том, как она может чувствовать себя в безопасности с безумцем… и как может так сильно хотеть его… любить его.
— Спокойной ночи, туманный ангел, — тихо прошептал Трентон, перебирая пальцами густые каштановые пряди. Он долго смотрел на нее, погруженный в свои мысли. Затем, заключив ее в объятия, закрыл глаза.
К Ариане постепенно возвращалось сознание. Удовлетворенно вздохнув, она повернулась на мягких подушках и инстинктивно прижалась к сильному теплому телу, лежавшему рядом.
— Ты проснулась?
Вопрос, сопровождавшийся властным объятием сильных рук, обхвативших ее талию, ускорил ее пробуждение. Тотчас же вернулась реальность.
— Да. — Голос ее прозвучал тихо и слегка взволнованно. То, что казалось таким привлекательным в ранних сумерках — вставать вместе с Трентоном, теперь, при ярком свете дня, выглядело ужасно неловко, особенно после ее распутного поведения сегодня ночью. А это определенно был яркий свет дня. Солнце потоком струилось в комнату, омывая ее лимонным великолепием. Стрелки часов сообщили ей, что близится полдень. Ариана вздрогнула:
— Я проспала полдня!
Трентон, уткнувшись подбородком в ее волосы, кивнул:
— Действительно.
Что-то в его тоне насторожило Ариану.
— А ты давно проснулся?
— Час назад. Может, больше.
— И не вставал с постели?
— Ты же хотела, чтобы мы вставали вместе, — напомнил он ей. — Кроме того, — добавил он, поцеловав ее в плечо, — я боялся, что ты потеряешься, если станешь бродить по дому одна.
Ариана повернулась и посмотрела на него.
— Ты ничего не показал мне вчера вечером, — напомнила она.
— Если мне не изменяет память, вчера вечером я был занят другими делами.
Она вспыхнула.
— Мы оба были заняты.
— Да, — усмехнулся он. — Знаю. — Его оценивающий взгляд скользнул по ее обнаженной груди, и резкие морщинки вокруг глаз на время разгладились. — И я помню каждое из них… во всех подробностях.
Вспыхнув еще ярче, Ариана проследила за направлением его взгляда и с трудом сдержала желание прикрыться. Увидев, как Трентон приподнял брови, она вздохнула, понимая, как по-ребячески ведет себя, учитывая ее раскованность несколько часов назад.
— Прости мою наивность.
— Мне нечего прощать. — Он уткнулся лицом ей в шею. — А тебе нечего скрывать… Твое тело прелестно.
Ариана схватилась за простыню и почувствовала необходимость объяснить свою, казалось бы, неоправданную застенчивость.
— Лежать обнаженной… даже просто быть обнаженной — непривычно для меня.
— Знаю.
— Я чувствую себя неловко.
— И это тоже знаю. — Трентон хрипло откашлялся, как бы готовя Ариану к серьезности своих следующих слов. — Если я еще не говорил этого, позволь сказать сейчас. Для меня много значит сознание того, что я единственный мужчина, которому ты позволяешь такие вольности… единственный мужчина, с которым ты когда-либо была.
Ариана моргнула.
— Какие странные вещи ты говоришь! — выпалила она, не подумав. — Ты мой муж. С кем же еще мне быть?
Тотчас же ей захотелось пнуть себя ногой, осознав и глупость своего вопроса, и опасное направление, которое принимает разговор…
Как она и предполагала, лицо Трентона стало суровым, мрачные морщинки снова пролегли вокруг глаз и рта.
— Действительно, с кем? Твой вопрос, Ариана, демонстрирует доверчивость и сентиментальность, которые мало кто разделяет.
На этот раз Ариана заговорила осторожно, зная, что вступает на запретную территорию.
— А многие женщины спят с другими мужчинами, не только со своими мужьями?
На лицо Трентона опустилась тень. Печаль ли то была или цинизм, она не знала. Он пожал плечами.
— Некоторые.
