Королева Виктория отбросила акварельный набросок приближающегося шторма в тот момент, когда увидела, как Беатрис и Трентон приближаются к нижней террасе Осборн-хауса. Она бросилась навстречу, смертельно побледнев при виде того, как ее дочь прихрамывая, ковыляет, опираясь на руку Трентона.
– Что произошло? – с тревогой спросила королева. Трентон помог Беатрис сесть в кресло у фонтана, затем подошел к королеве и, нагнувшись, поцеловал ей руку.
– Все в порядке, ваше величество, – успокаивающе сказал он.
Виктория отмахнулась от него и взволнованно склонилась над дочерью.
– Принцесса просто упала в залив, – заверил ее Трентон.
Состояние Беатрис немного успокоило Викторию, и она повернулась к Трентону. В свои пятьдесят четыре года королева имела такую же царственную осанку, как в юности.
– Не стоит принимать меня за дуру, Кингсли, – сердито сказала она. – Я слишком много прожила, чтобы вы относились ко мне покровительственно. Беатрис не просто упала в залив. Она в крови, не говоря уже о том, что она подавлена и бледна как полотно.
– Герцог спас принцессу, ваше величество, – пропищала вбежавшая на террасу горничная. Запинаясь, она почтительно поведала королеве о происшествии. – Я все видела своими глазами, – закончила она, энергично кивая головой, как бы подчеркивая значение сказанного.
Виктория повернулась к Трентону, губы ее дрожали от волнения.
– Вы вернули мне моего ребенка, Трентон. Я у вас в неоплатном долгу. Можете просить у меня все, что угодно.
Уголок рта Трентона весело приподнялся.
– Мне ничего не нужно, уверяю вас, ваше величество.
– Глупости, – возразила она. – Всем что-нибудь нужно.
– Извините, но я с вами не согласен, ваше величество. Я приобрел все, что только возможно иметь… по крайней мере, на данный момент. – Трентон отбросил мрачные мысли и одарил Викторию одной из своих редких заразительных улыбок. Нужно вернуть королеве хорошее настроение и постараться убедить ее забыть об этом нелепом желании удовлетворить какую-то несуществующую его потребность. – По правде говоря, – продолжил он, – во мне уже дважды нуждались в последние дни… Оба раза я был призван спасти девиц, попавших в беду.
Виктория продолжала холодно смотреть на него, ее не тронули ни ослепительная улыбка, ни благородный жест.
– Оставим пустую болтовню, Броддингтон. Я понимаю, что вам не нужно денежное вознаграждение. Тем не менее, безусловно, существует то, чего вам явно не хватает. – Черты ее лица смягчились, и она, словно в поисках опоры, облокотилась на колонну за спиной. – Пожалуйста, не лишайте меня возможности отплатить за то, что вы сделали для меня сегодня. Я не вынесла бы еще одной потери. – Голос ее задрожал.
Трентон понимающе склонил голову. Королеве в последнее время пришлось много переживать по ряду причин как личных, так и государственных. Сначала кровопролитие во время Крымской войны. Затем личная трагедия – ее мать, герцогиня Кентская, скончалась в марте 1861-го. Не прошло и девяти месяцев, как Виктории пришлось перенести самый тяжелый удар – смерть любимого принца-консорта, последовавшую перед Рождеством.
Горе Виктории было безграничным, она обожала Альберта и во всем полагалась на него. И не секрет, что без мужа деятельная королева чувствовала себя потерянной и обездоленной. Только Беатрис, ее младшая дочь и постоянная спутница, приносила матери утешение и давала силы для того, чтобы она могла дальше жить. Да, Трентон знал, что потеря шестнадцатилетней дочери убила бы Викторию.
– Я высоко ценю ваше доброе и щедрое предложение, Ваше величество, – благодарно ответил Трентон. – Тем не менее вы знаете меня достаточно хорошо, и мы оба прекрасно сознаем, что мои желания, к сожалению, не имеют материальной основы, их нельзя даровать. Даже обладая такой огромной властью, как у вас. – Последовала пауза.
– Возможно, в вашем положении это так, – задумчиво согласилась Виктория. Она вздернула подбородок и многозначительно посмотрела на него: – Месть не для нас. Ее может ниспослать только Бог.
Лицо Трентона застыло.
– Вот почему я не хочу никакой награды.
– Я не принимаю такой ответ. – Полная решимости Виктория ждала.
Трентон не знал, как умиротворить ее.
Они оба пришли к выводу, что он не нуждается ни в чем материальном, и в то же время он достаточно хорошо знал королеву и понимал, что она не откажется от принятого решения. И так как она не могла даровать его душе покой, что же ему попросить у нее?
Возмездие.
Как жаль, что невозможно такое попросить. Вчера он верил, будто оно осуществилось, но теперь понял, каким глупцом он был, – его победа оказалась ложной. Всего лишь бедность никогда не станет достаточным наказанием за отвратительное преступление виконта.
Злобно разрушив жизнь Трентона и его семьи, Колдуэлл вонзил нож в сердце Трентона, отняв то, что никогда невозможно будет вернуть. Так что единственным возможным возмездием станет только то, что испепелит сердце Бакстера.
