- Я не сержусь, туманный ангел. По крайней мере, не на тебя. Может, на себя. - Почти против воли его взгляд, полный самоосуждения, скользнул по ее хрупкому обнаженному телу. - Мне нельзя было этого допускать, такое случилось потому, что я утратил контроль над собой. - Ариана поняла, что он имеет в виду нечто большее, чем их физическая близость. По какой-то причине он рассердился на себя за силу своих чувств. И она подозревала, что это каким-то образом связано с Ванессой.
Сердце ее окутало ледяным холодом.
- У тебя нет причины сердиться на себя, - безжизненном голосом попыталась она смягчить удар и медленно приподнялась на локте. - Ты не причинил мне боли... и не принуждал меня силой.
Трентон двинулся было по направлению к ней, но сдержался и, отвернувшись, потянулся за халатом.
- Не надо. - Слово сорвалось, прежде чем Ариана успела подумать.
Он резко повернул голову:
- Что?
Щеки Арианы вспыхнули еще ярче, но, тем не менее, она решительно, словно ныряя в воду, сказала:
- Пожалуйста, не уходи.
- Уже поздно, Ариана. Я ухожу в свою комнату, чтобы ты могла поспать.
- Я знаю, куда ты идешь. - Борясь с желанием отступить, она с напускной храбростью вздернула подбородок. - И прошу тебя остаться.
- Остаться, - медленно повторил он это слово, будто не понимая его значения.
- Да, остаться. - Она сделала глубокий вдох. - Со мной.
Трентон сжал зубы. Казалось, его тревожит какой-то тяжелый неразрешимый внутренний конфликт. На мгновение у нее возникло впечатление, что он готов уступить.
Он долго ничего не говорил, только пристально смотрел на нее, как будто вбирая в себя ее невинную чувственность и целомудренное очарование. Затем внезапно поднялся.
- Нет. - Он решительно покачал головой, отказывая не только Ариане, но всему тому, что стояло за нею. Схватив халат, он накинул его, не глядя на жену. - Спокойной ночи, Ариана.
Дверь за ним закрылась.
Ариана вглядывалась во тьму, болея душой за Трентона не меньше, чем за себя. Переполненная вопросами, на которые не могла найти ответов, и неожиданно нахлынувшими чувствами, слишком опустошенная, чтобы справиться и с тем, и с другим, Ариана закуталась в одеяло и, устало вздохнув, погрузилась в сон.
***
- Вы проснулись, миледи?
Голос Терезы, за которым последовал шум наливаемой воды, вывел Ариану из дремоты. Моргнув, она села, на мгновение забыв, где находится. Одного взгляда на скомканные простыни оказалось достаточно, чтобы все вспомнить.
Соскочив с постели, Ариана столкнулась с Терезой посреди комнаты.
- Хорошо, вы проснулись, - весело сказала Тереза. Взъерошенный вид обнаженной хозяйки, казалось, ни в малейшей степени не нарушил ее спокойствия. Она указала на маленькую дверь. - Я наполнила для вас ванну.
Ариана вспыхнула и принялась украдкой оглядываться, размышляя о том, где среди груды постельного белья может находиться ее ночная сорочка.
- Ваша сорочка испачкалась. Я забрала ее в стирку. - Готовясь ответить на невысказанный вопрос Арианы, Тереза помедлила. - Вы испытываете какое-то беспокойство, миледи?
Ариана отвела глаза.
- Немного. - Затем ее взгляд снова обратился к Терезе. - Это нормально? - с тревогой спросила она.
- Нормально и неизбежно. Поэтому я и приготовила ванну. - Она взяла Ариану за руку. - Пойдемте. Вы тотчас же почувствуете себя свежей и обновленной.
Ариана никогда в жизни не видела столь роскошной, огромной и изысканной ванной комнаты. Полированная мраморная ванна сверкала различными оттенками алебастра, такого же, каким были облицованы панели на стенах. С благодарностью погрузившись в душистую воду, Ариана должна была признаться, что Тереза права, - в ванне она действительно почувствовала себя восхитительно. Закрыв глаза, она предоставила горячей воде творить свои чудеса, омывая ее трепещущее тело и успокаивая боль в тех местах, которые никогда прежде не болели.
Мысли ее уносились и к прошедшей ночи... и к причине ее беспокойства.
Трентон.
Одно только воспоминание о нем возбуждающе действовало на ее тело, а сердце замирало. Брачная ночь стала поворотным пунктом в ее жизни, введя ее в мир физического наслаждения и пробудив собственную дремавшую страсть. Ариана все еще испытывала благоговение перед мужем, оказавшимся таким искусным и пылким любовником, и их поразительным единением.
И все же, несмотря на возникшие между ними отношения, Ариана не стала понимать Трентона лучше, чем вчера, не приблизилась она и к разгадке подлинной причины его гнева.
