Я стиснул зубы.
Или его останки нашли там, в крови, среди улик.
Холод растёкся по позвоночнику.
— Алекс, ты меня слышишь?
— Да, — хрипло ответил я.
— Забудь об этом, пока не будет больше информации. Это просто ДНК.
Просто ДНК.
Только вот если это правда, то Макса нашли, живым или нет.
Через пять минут я уже сидел в машине, прокладывая маршрут до Блэквуда.
Парковку заливал дождь, капли стучали по крыше, стеклоочистители лениво скребли по лобовому стеклу. Я смотрел на экран телефона, на километры дороги, разделяющие меня и город, из которого я когда-то сбежал.
Я не думал.
Не задавал себе вопросов, не пытался осмыслить, что именно меня толкает туда.
Просто повернул ключ в зажигании.
Мотор загудел, и я тронулся с места.
Спидометр замер у восьмидесяти. Дворники лениво скользили по стеклу, оставляя за собой тонкие полосы. За окном тянулась бесконечная лента шоссе — редкие фуры, пустые заправки, приглушённый свет придорожных мотелей.
Семь часов пути.
Я не собирался раздумывать. Не анализировал. Просто поехал.
Руль был тёплым от моих ладоней, пальцы сжимали его крепче, чем нужно. В машине играло радио — тихий, убаюкивающий голос ведущего что-то рассказывал про политику, но я не слушал. Всё, что крутилось в голове, — имя, которое я давно запретил себе вспоминать.
Макс.
Я не знал, что жду в Блэквуде. Не знал, найду ли там ответы или только новые вопросы.
Но дорога туда уже началась. И назад я не сворачивал.
На улице уже светало. Тёмно-синий оттенок ночи растворялся в первых бледных лучах рассвета. Фары выхватывали из тумана мокрый асфальт, редкие дорожные знаки и приглушённые силуэты придорожных зданий.
До Блэквуда оставалось меньше получаса.
Я почувствовал, как в животе неприятно сжалось — то ли от голода, то ли от напряжения, которое не отпускало с момента выезда. На обочине показался придорожный магазин с заправкой. Я свернул на стоянку, заглушил мотор и на несколько секунд просто посидел, сжимая руль.
Дождь прекратился, но воздух оставался тяжёлым, пропитанным сыростью.
Я вышел из машины, потянулся, разминая затёкшие плечи. Тусклые неоновые буквы над входом лениво мерцали, приглушённый свет проникал сквозь запотевшее стекло.
Я толкнул дверь, и сразу в нос ударил запах кофе, бензина и чего-то жареного. Магазин был пуст, если не считать пожилого кассира за стойкой и дальнего угла, где высокий мужчина в кожаной куртке рассматривал полку с сигаретами.
Я прошёл к холодильнику, вытащил бутылку воды и наугад взял бутерброд в пластиковой упаковке. Времени выбирать не было, да и аппетита особого тоже.
Когда подошёл к кассе, кассир — худощавый мужчина лет шестидесяти, с редкими седыми волосами — бросил на меня беглый взгляд и щёлкнул кнопкой кассового аппарата.
— Далеко едешь? — спросил он, не особо интересуясь ответом.
— Блэквуд, — ответил я, не задумываясь.
Кассир перестал набивать чек и поднял на меня глаза. В них мелькнуло что-то странное, будто бы смесь удивления и… настороженности?
— В такое время?
— Работа, — бросил я.
Он молча кивнул, пробил покупку, но, когда я протянул купюру, вдруг заговорил снова.
— Если ты не местный, лучше не задерживайся там.0
— Почему?
Кассир пожал плечами, глядя в сторону, словно обдумывал, стоит ли продолжать.
— Говорят, последнее время там… неспокойно.
Я не ответил, просто забрал сдачу и вышел наружу.
Мужчина в куртке у полки даже не повернул головы, но почему-то я чувствовал, как он меня разглядывает.
Я сел в машину, бросил еду на пассажирское сиденье и ещё раз взглянул на тёмное окно магазина.
Глупости.
Я завёл двигатель и выехал обратно на шоссе.
Бутерброд был отвратительный. Хлеб сухой, крошился в руках, а колбаса заветренная, с кислым привкусом пластика. Я жевал его без аппетита, больше по инерции, но с каждым укусом становилось только хуже.
Когда впереди показалась облезлая табличка "Добро пожаловать в Блэквуд", я сглотнул, взглянул на остаток бутерброда в руке и с отвращением выкинул его в окно. Он полетел в придорожную траву, исчезая в сером утреннем свете.
Я сбавил скорость. Город встречал меня молча, без признаков жизни. Те же пустые улицы, обшарпанные фасады магазинов, вывески, облезшие от времени. Всё выглядело так, будто ничего не менялось здесь годами.
Я не знал, куда ехать.
На первом перекрёстке я замедлил ход, оглядываясь. Полицейский участок? Отель? Или просто покататься по улицам, пока не почувствую, куда двигаться дальше?
Я свернул в ближайшую аллею, заглушил мотор и вышел из машины.
Воздух был прохладным, пахло сыростью и пылью. Я опёрся на капот, почувствовав под ладонями его гладкую, остывающую поверхность.
Открыл бутылку, сделал пару глотков. Вода была тёплая, противная, но хоть как-то убирала липкое ощущение во рту после этого чёртового бутерброда.
Я наклонил бутылку и вылил остатки себе на лицо.
Тёплая влага стекала по коже, пробираясь к вискам, затекая за воротник. Я провёл рукой по лицу, стирая капли.
Я сел в машину, захлопнул дверь и вытащил телефон.