– Да, конечно. Позвоните мне, и я распоряжусь. А теперь, если позволите, мне пора. Запишите мой телефон. Лёшка радостно поблагодарил врача, черкнул ручкой по бумажке и поспешил на выход. Слава Богу, одной проблемой меньше. Осталось решить еще один вопрос, который его мучил со вчерашнего вечера. До него было рукой подать – две автобусных остановки, но сейчас стоять на одном месте в транспорте было невозможно. Единственным спасением оставалось движение. Самойлов бодрым шагом отправился в пункт назначения, раз за разом прокручивая в голове все события, встречи, фразы, которые два месяца ураганом крутились вокруг него, создавая плотную завесу тумана. Но вот, наконец, одно слово зацепилось за второе и упало вниз сформированной мыслью, а в кромешной мгле появился маленький просвет. Одно событие вступило в контакт с другим, и они воткнулись в землю указателями направления движения. Вчера вечером в воздухе окончательно растаяло последнее облако непонимания, и яркий солнечный свет озарил всю дорогу, от начала и до конца. Лёшка молился всем святым, чтобы этот материальный мир не оказался призрачной иллюзией.
Телефонная будка вновь увидела своего невежливого посетителя. Она даже попыталась проглотить его монетку, но он так яростно ударил по металлическому аппарату, что она сразу сдалась:
– Да, привет… Нет, с этим все в порядке, всё отлично… просто есть еще проблема… Ашот, это срочно… ячейка тридцать три там же, код вэ ноль ноль семь… фото нет, есть только адрес… парень двадцать лет, он хозяин квартиры… проживает один… здесь можете не стесняться… как получится, чем тупее, тем лучше… да… мне всё равно, звони хоть в Париж… да… заберешь из моей доли…
Лёшка не заметил, как оказался в знакомом дворике с причудливо сплетенными деревьями. Но того, кого он искал, нигде не было видно. Самойлов забежал в подъезд и с замиранием сердца постучался в дверь на первом этаже. На третьем выдохе она открылась, и в дверном проёме появилась фигура дворника.
– Бог ты мой, снова вы? – искренно удивился он, но Лешке это удивление показалось наигранным. Цепкие глаза Игнатьева ощупали его с ног до головы и прилипли ко лбу, не отпуская от себя ни на минуту, – вот удивительно, как день с утра не заладился – метла поломалась, так он и продолжился. Опять интервью брать будете?
– Добрый день, пройти можно?
– Надеюсь, что будет добрым, – согласился Игнатьев и посторонился, – ну проходите, если пришли, пообедаем вместе.
–Так, вроде, время завтрака, – улыбнулся Лёшка.
– Это у вас, у комсомольцев, завтрак, а у рабочего класса уже обед. Проходите, присаживайтесь, я сейчас котлет принесу, – сутулая спина скрылась на кухне.
Самойлов разделся, прошел в комнату и огляделся. Подошел к книжной полке, потом к подоконнику. Ничего не изменилось с прошлого раза. Скрипнула половица, и в комнату вошел дворник, окутанный ароматом жареных котлет. В руках он одновременно умудрялся держать небольшую кастрюльку, две тарелки, ножи с вилками, баночку с горчицей и несколько кусков ржаного хлеба. Игнатьев расставил тарелки, водрузил на столе кастрюлю с котлетами и указал Лёшке его место напротив:
– Прошу, чем богаты.
Лёшка присел, внимательно наблюдая, как легко дворник отрезает ножом маленькие кусочки котлет и, не спеша, отправляет себе их в рот. Присмотревшись внимательнее, Самойлов понял, что именно в нем было странного. Прямая осанка никак не вязалась с паклями седых волос, а борода-лопата с аккуратно подстриженными ногтями. Игнатьев бросил на него мимолетный взгляд:
– Что не едите? Или вопросы новые мучают? – усмехнулся он.
Лёшка смело разрезал котлету пополам и с удовольствием прожевал её:
– Уже начал. А что касается вопросов, то их почти нет. Осталось только воссоздать мелкие детали для очерка. Создать атмосферу того времени, так сказать.
– Атмосферу? – удивленно протянул дворник. – А я-то чем могу помочь? Атмосфера была точно такая же, как и сегодня. То дождь, то снег. И люди такие же… только одевались по другой моде. Проживете с моё, поймете. Всё повторяется, ничего нового.
– Котлетку еще можно? Очень вкусно, – попросил Лёшка и, не дожидаясь согласия хозяина, самостоятельно достал ее из кастрюли, – ну не скажите. Конечно, многое повторяется, но многое остается строго индивидуальным. И как бы ни были похожи люди, мода и природа, есть детали, которые принадлежат только определенному отрезку времени.
– Складно говорите, молодой человек. А что, например?
– Например? Да легко. Ну, например, взять вот этого зайца, – Лешка встал, сделал два шага до окна и вытянул из-за занавески белую игрушку и уважительно качнул головой, – я всё помню, я очень деликатно, – добавил он, увидев, как нахмурились брови хозяина. – Привет, Пират, – обратился он к зайцу, – ты такой же, каких делают сегодня, но ты совсем другой, из того времени, которого уже никогда не будет. Улавливаете мою мысль?
Лёшка повернулся и посмотрел на Игнатьева, но укололся о его ледяной взгляд.
– Как ты его назвал?
Самойлов, не обращая внимания на угрожающую напряженность вопроса, пояснил:
