Но сегодня привычного удовольствия он не получал, и виной тому была глупая ситуация с этим недоделанным французишкой. Появился, как черт из табакерки, напылил, навонял, заставил поругаться с дочерью и исчез. Интересно только, он специально раньше пришел и допросил Алёнку или случайно так вышло? Ничего, выясним. Мысль, ещё с вечера пришедшая ему в голову, сейчас была окончательно доработана и приведена в действие. Уже вбегая во двор, Нелюбин неожиданно поскользнулся на ровном участке дороги и растянулся прямо перед своим подъездом. Растяжение отозвалось резкой болью в голеностопе. «Не было печали – черти накачали. Ну, ничего, за это ты тоже ответишь», – зло улыбнулся он, поднимаясь на ноги.
Оперативно позавтракав и одевшись, чуть прихрамывая, он отправился на работу. При входе в здание серого цвета Нелюбин машинально достал из внутреннего кармана пиджака красные корочки и, поздоровавшись с козырнувшим ему дежурным, поднялся к себе в кабинет на четвертый этаж. Немного приоткрыл форточку для циркуляции свежего воздуха, присел за рабочий стол и набрал внутренний номер на телефоне. Через пять минут дверь открылась и в кабинет с аскетичной обстановкой – стол, приставленный к нему еще один стол, шесть стульев, сейф, шкаф и портрет родоначальника ЧК – вошел худой мужчина, среднего роста, с ничем не примечательной внешностью, в сером костюме и в полусапожках на толстой подошве. Глубоко запавшие морщины на лбу и возле рта подсказывали, что человек немало повидал и еще больше испытал в этой жизни. На вид ему можно было дать лет пятьдесят, хотя на самом деле эту отметку он миновал пять лет назад. Для категории людей, которые всегда спокойны и уверены в себе, возраст вообще роли не играет. Это так, статистическая учетная запись в метрике. Майор Крутов Виктор Иванович являлся начальником подразделения наружного наблюдения и по совместительству был старинным товарищем Нелюбина. Друзья обменялись крепким рукопожатием.
– Привет, Вить, присаживайся, от кофе, надеюсь, не откажешься? – Кирилл Филимонович вскипятил воду в электрическом чайнике на пластмассовых ножках, налил в кружку кипятка и подвинул её Крутову вместе с банкой кофе и сахарницей.
– Кто же от хорошего отказывается, Кирюш? – улыбнулся в усы Виктор Иванович. – Сам-то будешь? А, – заметил он отрицательный кивок друга, – сердце бережем, ну правильно. Кстати о сердце, поехали ко мне на выходные на дачу, лед еще крепкий, посидим, порыбачим?
– Можно и порыбачить, только давай уже на майские праздники, сейчас дел невпроворот. Слушай, я вот зачем тебя позвал. Мне твоя помощь нужна.
– Да я уже понял, что не на кофе, выкладывай.
– Одного типа нужно попасти. Сразу прямо скажу, дело личное, материалов нет. Поможешь?
Крутов едва не поперхнулся кофе. Он всегда считал себя честным службистом, в меру выпивал, в меру любил слабый пол, но подлостями и авантюрами не занимался. Если бы кто вот так из друзей предложил бы что-нибудь подобное, мог бы сразу в морду получить, за Иванычем не заржавело бы, но с Нелюбиным отношения были особенные. Тому была отдельная причина. Крутов всю жизнь мечтал о машине, а денег вечно не хватало, то жена, то дети, то внуки. Вернее, деньги всегда были, но только на половину машины. С таким положением дел он почти примирился. И вот однажды, около года назад, когда Нелюбин продал дом в деревне, принадлежащий его матери, он одолжил ему на вторую половину машины, и Крутов купил себе новую шестерку вишневого цвета. За год обладания персональным транспортом радость не выветрилась, равно как и не исчезло чувство благодарности.
– Кирилл, мне до пенсии год, ну ты что? – Иваныч расстроенно посмотрел на друга. – Да и что стряслось-то, сказать можешь?
– От тебя секретов нет, проблема у меня, Вить. Алёнка выросла, второй курс, девчонка молодая, ну и как водится, без мозгов. Нашла себе кавалера, преподавателя французского, Поля Дюваля, мать его. Он иностранец, старше ее лет на семь. Вот я и не пойму, то ли она его нашла, то ли он её. А если знакомство это только предлог? Ты меня как отца и как чекиста пойми.
Крутов присвистнул. Да, влип товарищ. С детьми вечная проблема, особенно со взрослыми, это он знал по собственному опыту. Как не воспитывай, а проблема отцов и детей всегда остаётся. Не дай бог замуж за иностранца выскочит – всё, прощай карьера. А если что посерьёзнее, то и проблемы могут тоже быть, врагу не позавидуешь.
– Ну и что сделать-то надо? Хочешь, я сам, в личном, так сказать, порядке, его установлю?
– Вить, его устанавливать не надо. Он полгода работает преподавателем французского в университете. Ты бы бросил бригаду за ним на недельку. Походили бы аккуратно, может, дискотеки там, девки или еще что. Я бы тогда ей объяснил бы всё по-доброму. Она у меня гордая, его не простит.
– А что я своим-то объясню? Меня попросили, я в свою очередь прошу, а вы поработайте для дяди?
– Можно и поумнее сделать. Скажи, что учебное задание, с целью повышения профессионализма, а то мхом зарастут. Выручишь? Я в долгу не останусь.
