— Похоже на остаточный фон после взрыва «чернильницы», — напрягла извилины Джина. — Мы такие иногда применяли — рванешь одну бомбочку, и все светильники летят к дьяволу… «Чернильница» как бы впитывает любой свет.
— А для здоровья не вредно? — на всякий случай уточнил Остап, опасливо просовывая руку за невидимую границу. — Мне здоровье гробить рано, я молодой, я жить хочу…
— Потерпишь, толстый!.. — пихнула его в спину Джина. С тем же успехом она могла бы попытаться сдвинуть сидящего слона. — Давай, двигай, что мне — плясать вокруг тебя?!
Оказавшись в непроглядной тьме, все как-то очень резко замолчали. Искусственное затемнение поглощало любые источники света, «ночной глаз» тоже стал бесполезен, так что идти приходилось вслепую, водя перед собой руками, чтобы не врезаться в стену. Всем троим невольно начало приходить в голову, что такая вот темная комната — идеальное место для ловушки. Поставить какую-нибудь растяжку, и попробуй ее заметь, пока не споткнешься…
— Эй, где вы все?.. — подал голос Денисов, испугавшись, что остался совсем один. — Ау-у-у!
— Чего орешь, коротышка? — раздался голос из темноты.
— Йе-э-эх!!!
Бум-бух-бубух! Бумм-шмяк!
— Блин, [цензура], в[цензура] вас всех, [цензура] драные!..
— Вы чего там, а? — подозрительно осведомилась Джина.
— Я обо что-то споткнулся… — невнятно промычал Остап. — И упал…
— Не обо что-то, а об кого-то! — слабым голосом поправил его Денисов. — Блин, Хасаныч, ты, в натуре, меня чуть не расплющил, как Герасим свою маму… Муму, то есть.
— Хасан — это второе имя, а не отчество, — поправил его алкморег.
— Да мне по[цензура], че у тебя там за имена! Я, блин, говорю, что ты меня чуть не раздавил своей задницей! Дай руку хоть, е-мое…
— Да как я тебе ее дам, я же тебя не вижу!
— Ладно, сам встану… — проворчал Денисов, кое-как поднимаясь на ноги. — О, а я че-то нащупал! Мягкое такое… и вроде как резиновое. Е-мое, да их тут две!
В темноте послышался звук удара, приглушенные ругательства сразу на два голоса, и снова чье-то падение. Но, судя по сдавленному уханью третьего голоса, на сей раз не на пол, а на что-то помягче.
— Вот так вот, Мишенька… — расплылся в улыбке Койфман, закончив свою историю.
Ежов некоторое время размышлял над услышанным, а потом решительно тряхнул головой и заявил:
— А я ничего не понял. В чем юмор-то?
— Юмор? — нахмурил брови старик. — Мишенька, какой еще юмор? Я рассказал притчу из Торы!.. Очень трагическую притчу! Какой тут может быть юмор, Мишенька?! Ялкут Деварим, какой юмор?!!
— Моя думай, сказка хороший, — попытался сделать ему приятное Дитирон. — Моя понял суть — дед надо был поджарить мясо, а далее корми Великий Дух. А он дал сырой — вот Великий Дух и не захотел кушай гадость. Моя всегда была корми Великий Дух только вкусный жареный мясо. Великий Дух быть довольный, посылать хороший охота…
Койфман что-то невнятно простонал, пряча лицо в ладонях. Он только что рассказал этим двоим широко известную историю о том, как Бог, желая испытать Авраама, потребовал принести в жертву его собственного сына, Исаака, а в последний момент заменил его на ягненка. Пошутил, типа… Но эти два идиота совершенно ничего не поняли — абсолютно несведущий в Слове Божьем Ежов принял библейское сказание за неудачный анекдот, а Дитирон… ну, на его родной планете каннибализм вообще не считался чем-то из ряда вон выходящим, так что он тоже понял все неправильно.
— Аарон Лазаревич, вы что, обиделись? — встревожился Ежов. — Елы-палы, да что вы в самом деле… а, муха-бляха!!!
Одна из каменных плит под ногами совершенно неожиданно словно бы растворилась. И все трое стремительно ухнули в черную пустоту. Койфман, Ежов и Дитирон.
Но летели они недолго — секунды полторы, не больше. А потом Койфман и Ежов повисли на паутинных нитях Дитирона — Койфман на одной, а Ежов, как более тяжелый, на двух. Три остальные нити прилипли к потолку, и Дитирон начал медленно подтягиваться обратно.
— Удержишь? — с беспокойством спросил Михаил, изо всех сил заставляя себя не смотреть вниз. Там уже виднелись острейшие пики, торчащие из дна ловушки. Тоже каменные, как и все здесь.
— Моя сильная… — прохрипел Дитирон. — Моя держи товарищ, поднимай на воля…
Койфман нажал что-то на рукаве, потом изогнулся и повторил ту же операцию со штаниной. А потом из его рукава выскочило что-то вроде небольшого ножа, и он… перерезал паутинку.
— Елы-палы!.. — ахнул Ежов, глядя, как старичок падает вниз, на колья.
Однако падение быстро остановилось. Койфмана словно бы примагнитило к стене. Он несколько секунд повисел там неподвижно, проверил винтовку, висящую за спиной, и быстро-быстро начал перебирать конечностями, карабкаясь вверх по гладкой стене.
— Учись, Мишенька! — ехидно подмигнул он, проползая мимо Ежова. — У тебя тоже, кстати, такое есть…
Детектив недоуменно нахмурился и начал ощупывать комбинезон в поисках других сюрпризов. В конце концов он нашел несколько потайных сенсоров, но включать ни одного не стал. Во-первых, не знал, какой для чего, а во-вторых, Дитирон уже стоял на ногах и заканчивал вытягивать его, Ежова.
