— Потому что только я один могу его найти, — насколько смог уверенно заявил Ежов. Хотя он сильно сомневался, что даже такое примитивное существо поверит в столь очевидную брехню.
Дитирон некоторое время с колебанием смотрел на Ежова снизу вверх. Все-таки в Михаиле было почти два метра, а средний рост уу-де-шуу — метр шестьдесят. И Дитирон был как раз самым что ни на есть средним. Но Ежов стоял, обмотанный паутиной, и не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, а Дитирон в любой момент мог проткнуть его голыми руками. Так что преимущество явно было на его стороне.
— Моя твоя не верить! — прорычал он наконец. В его пасти показалась голодная слюна.
— Послушай, ну дай мне шанс! — взмолился Михаил, стараясь дышать в другую сторону — дыхание уу-де-шуу пахло отнюдь не розами. — Если ты меня убьешь, разве это поможет капитану? А вот если отпустишь, я, может, что-нибудь все-таки смогу сделать…
— Что? — не понял Дитирон. Ежов просто-таки слышал, как в его первобытной голове скрипят шестеренки. — Моя понимать… Моя думай, надо подождать — если твоя возвращать капитан, моя твоя друг, а если нет — моя твоя сырым кушай! Правильно?
— Здорово! — быстро закивал Ежов. — Ну, видишь, как хорошо разобрались!
Дитирон неохотно расслабил паутинные бородавки, и нити отсоединились от его «рук». Ежов начал с трудом счищать с себя липкую гадость — хорошо еще, что капитанский костюм, который ему позволили носить за неимением другого, был сшит из специальной металломатерии, отталкивающей пыль и грязь. Иначе ему вряд ли вообще удалось бы избавиться от этой паутины.
— Твоя помни моя слово! — едва не выбил Ежову глаз рукой-бивнем Дитирон. — Не вернуть капитан — моя твоя сырым кушай! Но моя не хоти долго ждать! Моя жди раз, да два, да три… а потом моя твоя сырым кушай!
Михаил подумал, что отныне выражение «моя твоя сырым кушай» вполне может претендовать на первое место в его личном списке самых ненавистных фраз.
— Подожди-ка! — окликнул он Дитирона, неохотно повернувшегося спиной. — А ты, случайно, не знаешь чего-нибудь интересного о капитане? Может, он что-нибудь такое говорил…
— Нет. Моя не слышала, — хмуро ответил уу-де-шуу. — Но если твоя не возвращать капитан…
— Знаю, знаю!.. — скрипнул зубами Ежов, уже жалея, что спросил. — Твоя моя сырым кушай!..
— Правильно, — одобрительно щелкнул бивнями Дитирон.
Через пару минут Михаил едва не столкнулся с Тайфуном, мчащимся по коридору, оставляя за собой наэлектризованный след — боевой кибер двигался с помощью сверхпроводимой антигравитации, и воздух после него всегда немного потрескивал. За ним летел VY-37 и бежала Джина в странных очках, размахивающая небольшим прибором с искривленным раструбом. Ежов благоразумно посторонился — ему совсем не хотелось оказаться на пути у этой психопатки.
— Вин, вин воны побигли! — заорал Остап, с грохотом вылетевший из-за поворота. — Стриляй, Кроу, бо втикуть!
Великан, как и Джина, напялил специальный шлем, позволяющий замечать микроскопические объекты. Они по-прежнему отлавливали наноботов, успевших разбежаться по всему «Вурдалаку». Без центра управления эти микротеррористы не могли действовать согласованно, но все равно стремились побольше напортить. А поскольку их величина колебалась от полутора до четырех миллиметров, отыскать, а тем более поймать этих металлических букашек оказалось трудновато…
— Не стой на дороге, придурок! — отпихнула в сторону Ежова Джина.
Вообще-то, для того, чтобы его отпихнуть, ей пришлось отклониться от прямого пути метра на три, но она не поленилась.
— Швидше на мостик! — крикнул Остап. — Я йих загубив!
— Нас же просили брать живыми! — возмутилась Джина. — Ну, то есть… не живыми, конечно… целыми! Какого дьявола ты вечно…
— Справка. На языке Золотого Кольца «загубив» означает «потерял», — сообщил VY-37.
— А-а-а… — слегка смутилась Джина. Но тут же оправилась, и снова начала вопить: — Тогда какого черта ты их потерял, жирный?! Я еле-еле нашла целую стаю, а ты, здоровая орясина…
— Я не робив ничого поганого, Кроу, чому ж ты штормишь на мене?! — обиделся Остап. — Да так гучно, як скаженная! Ежов, поясни ты — навищо так делаты?
Михаил неопределенно пожал плечами — население «Вурдалака» лично у него вызывало ассоциации с сумасшедшим домом для буйных.
— И я зголоднив, — проворчал Остап. — Я великий, мени нужна йисты за чотирьох…
— Потом пожрешь, жирный! — с силой ударила его в живот Джина. Гигант даже не почесался — только обиженно насупился. — Ву, ищи их, давай! Тайфун, за мной!
Спрашивать о чем-либо этих четверых было бессмысленно — они охотились. Ежов проводил их взглядом и пошел дальше — в трюм.
