Противник не решился дальше наступать. Мы ждали поставки и подкрепление, чтобы пополнить провизию и снаряды. К нам закинули один батальон этого же полка, что можно было создать более мощную оборону. После прибытия поставок мы восполнили боезапас танка и взяли дополнительные пулемётные ленты, чтобы после снарядов можно было отбиваться уже пулемётом. Мы помогали пехоте разгружать ящики, чтобы дело шло намного быстрее, но получили информацию о переброске противника в наш квадрат. Нам дали задачу остановить наступление противника, расстреливая их издалека, но сколько их будет нам неизвестно. Быстро загрузив все снаряды, мы выдвинулись в назначенную позицию, чтобы ждать противника.
Мы ждали их долго, что начался дождь. Мы сидели, выжидая противника, и он появился. Они двигались небольшой колонной, что давало им много манёвров, но они держали между собой хорошую дистанцию. Нам дали обстрелять колонну, находящийся в деревне, что стали наводить своё орудие на танк. Пока настраивал позицию орудия, Лёха зарядил снаряд, что остался только сигнал, который должен пройти. Противник стал осматривать загнивающих трупов, которых оставили в качестве приманки, чтобы выкуривать противника, когда он решил проверить местность. Когда противник стал осматривать этих трупов, то произошёл взрыв. Их было несколько, что поступил приказ. Я выстрел из пушки, что мог пробить корпус вражеского танка, но башня у него всё равно поворачивалась. Я сделал поправку, а Лёха зарядил орудие, что можно было сделать ещё выстрел, но вражеский выстрел мог поставить точку в этой борьбе. Снаряд срикошетил, что мог сделать выстрел, и она поставила точку. Вражеская техника теперь не двигается, что пехота должна начать отступать, но они не стали и отстреливались от нашей пехоты. Всю подбитую технику пехота стала использовать их, как укрытия, что могли застать противника врасплох, но они действовали более слаженно, что стали прятаться за подбитыми танками. Командир дал указание навести орудие возле танка, чтобы они не забывали, что условия ставим мы. Лёха зарядил осколочный снаряд, что мне остался только спустить курок и я спустил. Снаряд попал, что могли убить пару человек, но они рассредоточились, что держали приличную дистанцию между собой.
Мы не стали вести стрельбу, поджидая подходящего случая для выстрела, но к противнику прибыло подкрепление. Танков стало больше, а пехоты было немерено много, что стал наводить орудие на ближайший танк, по указанию командира. Лёха зарядил ещё один БОПС, но мой выстрел должен быть удачным. Услышав командира, я сделал выстрел, что снаряд попал в танк, и он остановился, что пехота стала быстро перебегать, чтобы добраться до своих. Увидев ещё один танк, я навёл орудие, что сделал ещё выстрел и устранил ещё один танк. Когда стал наводить на третьего, то командир дал указание на пехоту, что Лёха зарядил осколочный снаряд. Я навёл туда, где было больше всего пехоты, и, совершив выстрел, они рассыпались в разные стороны, что стали прятаться за танками. Я не мог стрелять по прямой наводке, что пришлось ждать, пока командир не даст цель для уничтожения.
Бой продолжался несколько часов, что последовала тишина. Дождь продолжался, несмотря на то, как происходил бой в этой разрушенной деревне. Мы ждали, что сделает противник, но они тоже не действовали. Они ждали подкрепления, чтобы продолжить штурм, но и у них, и у нашей пехоты остались по одному магазину. Это не давало никому преимущества, что они оставались у своих позиций, пока не начнётся новый штурм. Такая тишина продолжалась до самого вечера, что наша пехота смогла пополниться новыми магазинами и готова была дальше встречать противника, но противник стал отходить. Наши не стали стрелять, что дали им возможность уйти, и нам дали возможность отдохнуть.
После дождя мы пополняли боезапас танка на месте, чтобы не смог завязнуть в этой грязи, хотя гусеницы этого танка позволяли проезжать по грязи, даже тогда, когда она хреновая. Танк накрыли ветками деревьев, которые упали, и кустов, чтобы повысить маскировку. От мокрых веток и листьев, которые накрывали танк, товарищи в шутку нас назвали «Зелёным дождём», что командир запомнил это и сказал: «Теперь у нас есть псевдоним». Когда закончили с маскировкой, мы смогли взять небольшой запас провизии и находились в основном танке, чтобы быть готовым к дальнейшей обороне.
3 сентября 1740 год