Ее снова потянуло на дно, в толщу воды, и если бы она могла чувствовать свою руку, то поняла бы, что ее волочит за собой искристо-голубая русалочка, расправившаяся с сородичем. Китти закрыла глаза. Хотелось закрыть их навсегда. Даже то, что держало ее на плаву все прошедшие часы, Кестрель и родство с величайшей фамилией империи, угасло, уступив бесконечной усталости и апатии. Воздуха в легких почти не осталось. Нужно просто открыть рот, позволив воде хлынуть вовнутрь, и ставшее бесконечным страдание закончится. Наверное, лучше так, чем быть съеденной заживо. Свет над головой отдалялся, уходил от нее, рассеивая лучи в расплавленном темном серебре воды.
Русалочка тянула ее на север, искусно идя против течения. Холод хлестал по лицу, вода не желала отпускать. Темнота и шум волн. Изредка раздавался плеск хвоста русалки. Китти не чувствовала онемевшего тела, но в сознание с трудом пробилась мысль, что ее влекут через силу течения, держа за руку. Она то поворачивалась на спину, то на бок, глотая соленую воду, с мокрыми прядями, что закрывали глаза, облепив лицо.
От внезапной ударной волны ее выбросило из течения, и Китти оказалась в тепле. Кожу закололо, возвращая к жизни. Свет начал приближаться к ней, окрашивая мир вокруг в солнечные блики. Когда грудная клетка, казалось, была готова разорваться от недостатка кислорода, Китти, из последних сил взмахнув руками, вырвалась из водного плена. Больше ее никто не держал: она так и не поняла, что произошло. Китти не верила, что ее отпустили просто так, но случаем нужно было воспользоваться. Спокойный, величественный океан Аэрмиссе заливало светом. Волны остались позади. Вспомнив о русалочках, спасенная огляделась и обнаружила, что барахтается в водах одна.
Случайность?
Принцесса неуклюже развернулась лицом к берегу, где белели стены Каалем-сум, и направилась к городу. Теплая вода держала ее, давала новые силы. Болела только рука, исполосованная когтями русалок. К счастью, ей, обладательнице серебристой крови, обращение не грозит. Более того, яд возрождал тело, заставляя бороться с собой.
Оказавшись на песке, Китти распласталась на спине, вперив остекленевший взгляд в тучи. Грязное рваное полотно растягивалось над городом и ничего хорошего не предвещало, однако сейчас Китти больше занимало собственное спасение. Была ли это удача? Ее собственная жажда жизни? Или же чья-то воля, злая или добрая? Китти не знала ответа. На побережье стояла тишина, пугающая тишина: спасенная, заставив себя приподняться, развернулась в сторону города и сразу же с облегчением упала обратно. Цел. На миг ей показалось, что она опоздала с предупреждением и королевство уже захватило устье Нойры.
Почему-то только сейчас пришло осознание того, что война началась вновь. Скучала ли она по ней? Возможно. Война вернулась, уничтожив команду одного из старейших кораблей Хайленда, убив капитана (почему-то Китти была уверена в этом) и Мидната. Она не жалела о них. После стольких лет жизни Китти научилась ценить смерть и предпочла бы присоединиться к ним, если бы не существовало одной причины, по которой она должна была остаться в живых. Воспоминание об этой причине заставило безотчетно улыбнуться. Китти не знала, сколько лежит на этом пляже, разглядывая небо, и очнулась только тогда, когда солнце окончательно скрылось за тучами. Стало холодно.
— Эй, ты! — внезапно раздалось сзади.
Китти обернулась. В паре шагов от нее, на камнях набережной, стоял молодой, даже юный мужчина в белом плаще с серебристой вышивкой и алебардой наперевес. «Алебарда? — подумала Китти про себя. — Неужели Михаэль до сих пор не может понять, что они бесполезны? Взяли бы мушкеты!». Гвардеец Каалем-сум. Личная рота из двухсот человек, созданная только для того, чтобы радовать горожан. Камзол с причудливым орнаментом, отглаженный плащ, блестящие сапоги, белоснежный берет, лихо сдвинутый набок — все это действовало на умы жителей Каалем-сум как панацея. Вкупе со смазливыми лицами и прилизанными волосами гвардейцы обладали обширнейшими правами, что позволяло им быть творцами правосудия. Умом же они обычно не блистали.
— Ты кто такая?
«Лучше бы тебе не знать, кто я такая», — подумалось Китти. Она встала. Девушка наконец смогла почувствовать собственные ноги. Удивительно, почему она не отморозила их в водах течения? Обувь Китти скинула еще у корабля, плащ тоже, из одежды осталось только обтрепанное платье, едва скрывавшее фигуру. Обруч слетел с головы вместе с капельками хрусталя на ресницах. Впрочем, Китти было все равно. Она, спокойно сложив руки на груди, сказала:
— Я с захваченного Ситри Танойтиш корабля.
Вот так. Зачем долгие прелюдии?
