— А ты сама часом не с Синааны? — недоверчиво спросил гвардеец, подходя ближе. Подобное просторечие ее пришлось не по душе. Она знала, в чем была причина возникновения такого предположения: кожа Вилариас и всех ее родственников не загорала, оставалась белой, как стены Каалем-сум, как свет луны. По ту сторону пролива солнце тоже было не в почете. Это сравнение разозлило Китти: своим происхождением она гордилась и сама мысль о родстве с Синааной раздражала ее. У нее нет ничего общего с королевством!
Кэтрин Вилариас происходила из семьи, под чьей властью находилась Мосант на протяжении тринадцати тысяч лет. Драгоценная серебристая кровь бурлила в венах Китти, леча раны и отсрочивая смерть. С каждым поколением императорской семьи сила серебра гасла. Сеанс исцеления крови приходилось проводить раз в пятьдесят лет, когда вновь начинали проявляться признаки старения. Обычных людей, с самой обычной красной жидкостью внутри, ни на что не годной, хватало лишь на месяц. Чистокровных эльфов в Мосант осталось очень мало, впрочем, и они не являлись бессмертными. Йонсу Ливэйг, которую она, к несчастью, знала, являлась полуэльфийкой и могла спокойно выдерживать сотни лет без лечения. Единственный плюс столь грязного происхождения.
— Я с Верберга, — сообщила Китти с достаточной долей высокомерия, что придавало ей значимости, — на «Восходе» плыла к Палаис-иссе, везла провизию в цитадель. На нас напали мародеры королевства возле Селирьеры.
— Наши корабли не ходят у Селирьеры…
— Пришлось сменить маршрут из-за течения и тумана.
—… И на них не нападают существа Синааны, — упрямо продолжил гнуть свое гвардеец. — Мир же. Ты что, двадцать лет купалась в проливе?
— Нет, — Китти начала открыто злиться, не мигая, уставившись на гвардейца, — это произошло сегодня ночью.
— Я скорее поверю, что ты гуляла по палубе и свалилась за борт, — с апломбом заявил тот, все же с опаской глянув на восток. — Стукнулась головой, вот и привиделась всякая чушь. Не было никакого корабля, и генерала Ситри тоже.
— Но я видела их! — прикрикнула Китти. — Они напали на корабль, когда я все еще находилась на борту. Если не веришь, то пошли фею к маяку, мы заходили в их порт.
Гвардеец, поправив берет, сбившийся от ветра, с некоторым раздражением посмотрел на нее. Как и все в роте Каалем-сум, он был высок, широкоплеч, светлоглаз и раболепно исполнителен, если трезв.
— Лорд Михаэль контролирует почтовые связи. Без его соглашения мы…
— Ваш лорд Михаэль сейчас во вшивом Анлосе! — выпалила она, теряя остатки терпения. — Кто наместник?
— Лорд Танойтиш, — с гордостью подбоченился гвардеец. Китти знала Танойтиша. Кичливый самодовольный глупец. Подобного дурака было не сыскать во всем восточном побережье.
— Вот что, дозорный, — с угрозой в голосе заявила она, — если ты сейчас же не проведешь меня к нему, то я напишу своей сестре письмо, и орден ты никогда больше не увидишь.
Гвардеец растерялся. Слова незнакомки прозвучали на редкость убедительно. До них она казалась ему обычной чокнутой оборванкой с южных островов. Еще раз внимательно осмотрев незнакомку и только сейчас заметив темно-фиолетовые глаза, припухшие и покрасневшие от соли, он, кажется, поняв, кто перед ним находится, и оробев, поинтересовался:
— А… а кто ваша сестра, леди?
Китти вздернула подбородок:
— Кэтрин Аустен.
Мужчина побледнел настолько, что проступили вены у глаз.
Конечно же, он знал леди Кэтрин Аустен. Репутация леди заставляла дрожать даже тех, кто никогда ее не видел. Троюродная сестра Китти, особо приближенная к императрице, была способна испортить жизнь каждому. Очень серьезно испортить. Он не смог узнать Кэтрин Вилариас сразу — он никогда прежде не видел ее в живую, только на картинах во дворце, но едва ли это стало бы оправданием. Гвардеец, путаясь в пуговицах, стал стаскивать с себя камзол, чтобы протянуть продрогшей даме. Китти отказалась. Помощи она ни от кого не принимала и, еще раз в упор посмотрев на беднягу, повторила своё требование. Несмотря на то, что с волос капала вода, одежда изорвалась и босые ноги сводило на остывшем песке, Китти не собиралась показывать слабость и была преисполнена решимости попасть на аудиенцию к Танойтишу.
Хорошо, когда есть сестра, которой можно стращать всех в стране. Пусть и троюродная.
