Наконец является венец изобретений нашего времени - дренаж, отвлекающий от почвы излишнюю сырость и сообщающий ей теплоту, отчего урожай бывает постояннее и вчетверо более, чем на обыкновенных полях. Успехи англичан по введению дренажа изумительны и невероятны: просто все земли в Англии и Шотландии дренированы. Это доказывает, как там сразу все общество проникается стремлением к осуществлению полезных мыслей.
Самый яркий, самый разительный пример сознания полезности дренажа подало французское правительство. Император Наполеон III разрешил выдать во Франции на этот предмет 100 млн. франков. Вот самое лучшее и вечно блестящее украшение в короне царствующих.
Общий итог пользы от означенных усовершенствований очевиден. В среднеурожайные годы Европа может прокормить себя собственною жатвою. Даже Англия, при ее 30 млн. жителей и при пространстве земли, равняющемся небольшим русским четырем губерниям, прикупает хлеба только на 10 дней в году, не говоря о том, что она употребляет и в корм скота различную муку, что в России вовсе не известно.
Но не надобно забывать, что народонаселение Европы возрастает, а поля ее, по тесноте своей, походят уже и теперь на огороды и сады, не имея никакого запаса земли. Эти соображения должны входить в число главных забот мыслящих людей в Европе. Надобно думать заблаговременно о средствах выгодного приобретения жизненных припасов, дабы не допустить на европейских рынках непомерного возвышения ценности на них. Куда же обратиться ближе, как не в Россию? Так полагают многие в Европе, но разве Европа не пробовала покупать в России хлеб в голодные 1846 и 1847 годы? Что же выходило? Появится десяток-другой лишних кораблей при каком-нибудь русском порте, и цена на хлеб возвышается на 50% и более. Это явление приписывали в Европе недостатку внутренних сообщений в России и теперь полагают, что с устройством железных дорог оно не повторится. Ошибка. С устройством этих дорог в России цены на хлеб и все сырые товары будут еще дороже, и вот по каким причинам. В общем итоге Россия не имеет избытка ни в хлебе, ни в сале, ни в кожах и т. п. Если мы отпускаем теперь эти товары за границу, то именно потому, что не имеем внутренних путей сообщения. Нам удобнее и дешевле отправлять хлеб к приморским городам, нежели в свои неурожайные места, Белоруссию и Литву. Когда же через эти местности будут проведены железные дороги, тогда из урожайных губерний хлеб пойдет в губернии неурожайные, а таковых всегда бывает (по обширности России, и по тому, что земледелие у нас предоставлено случайности) пять-шесть, с народонаселением более 5 млн.
Что же касается до сала, то оно найдет дома еще более обширный сбыт, чем хлеб. Лишь только крестьяне будут в состоянии жечь свечи в деревнях, вместо лучины, столь вредной для глаз, неудобной для работы и способствующей пожарам, но по необходимости употребляемой теперь во всей северной и даже средней России для освещения, тогда едва достанет сала для своего домашнего употребления.
Кожи также будут нужны у себя дома на сапоги для целой половины России, носящей теперь лапти.
Нельзя предположить - по крайней мере, грустно было бы предположить, - что все это для нас не понадобится. Такое предположение совершенно отравило бы всякую надежду на внутреннее развитие, а мы теперь полны самого твердого верования в то, что оно будет.
После всего сказанного сам собою рождается вопрос: как же достигнуть того, чтобы Россия обеспечилась всем внутри себя и имела бы возможность, к большей своей выгоде и к выгоде Европы, отпускать излишки произведений земли за границу?
Ответ на это короткий и простой: надо довести русское земледелие до того, чтобы земля у нас родила всего столько же, сколько родит она в Европе.
Тогда Европа, и только тогда, найдет в России богатый рынок для закупки произведений русской земли и для сбыта своих мануфактурных товаров, потребление коих распространится во всех сословиях.
Но чтобы достигнуть этого скорее, что должно делать? Не говоря о тех обстоятельствах, которые для успеха земледелия должны произойти от особого внутреннего устройства, мы обратимся ко внешней стороне этого дела.
Основу деятельности должен положить труд русских граждан. Теперь уже отправлены за границу несколько лиц для изучения в Англии дренажа, земледельческой механики и вообще сельского хозяйства, с целью, по возвращении этих людей, образовать в России фабрики дренажных труб и земледельческих орудий и машин. Через год и я надеюсь иметь на моей ферме в Новгородской губернии до 1000 акров или с лишком 300 десятин дренированных полей, для коих удобрение уже приготовлено. Другие землевладельцы в разных губерниях также вводят подобные улучшения. Не рассказы и слова, а изобилие жатвы подвинет многих последовать этому примеру; а лица, посланные для изучения за границу, будут вооружены полным знанием, следовательно и будут готовы для предложения своих услуг при устройстве земледелия; но что значат труды не только немногих, а даже и многих людей в отношении к пространству России?
