В канун десятого совещания на высшем уровне, весной 1984 г., английская «Файненшл Таймс», анализируя результаты прошедшего периода, отмечала их весьма скромный багаж в виде некоторого сдерживания волны протекционизма в западном мире. Главной причиной назывались гегемонистские устремления американского руководства. «И в будущем на таких совещаниях особого результата не добьешься, — писала газета, — если европейцы не сумеют делать себя менее уязвимыми от па-жима, порождаемого неравноправной взаимозависимостью»[18].
Глава II
ДИПЛОМАТИЯ «ВЗАИМОЗАВИСИМОСТИ»
Взаимозависимость — излюбленный термин современной дипломатии Запада. Обычно под этим подразумевается усилившаяся зависимость экономики одного государства от действий и решений в экономической области другой страны. Совершенно очевидно, что для «взаимной» зависимости экономические потенциалы партнеров должны быть хотя бы примерно равны.
В преддверии десятого совещания в верхах в Лондоне газета «Файненшл Таймс» писала: «Взаимозависимость стала модным термином в 60-е годы, когда Европа, казалось, нагоняла Соединенные Штаты[19]. Особенно по душе термин пришелся Вашингтону. На совещании в верхах в Бонне (1978 г.) европейцам было заявлено, что США более не желают нести экономические издержки лидерства, и выдвинута теория «трех локомотивов», которая по идее должна «вытянуть» капиталистический мир из послекризисного хаоса. Однако два других государства, предназначенных на роль локомотивов — ФРГ и Япония, — отнеслись к этой идее без энтузиазма. Они дипломатично противопоставили этой теории концепцию «автомобилей», которые все должны нести равный груз ответственности за судьбы капиталистического мира.
Под нажимом из-за океана ФРГ и Япония взяли на себя обязательства увеличить темпы роста валового национального продукта с тем, чтобы предоставить более широкий рынок своим партнерам, страдающим от дефицита платежного баланса, а Япония обещала, правда через силу, увеличить импорт, а также ограничить экспорт в Соединенные Штаты. Однако обязательства выполнялись с большим скрипом. Европейцы первыми обнаружили, что «взаимозависимость» оказалась вовсе не взаимной. Как писала та же «Файненшл Таймс»: «Кое-кто оказался бот лее зависимым, чем другие, так как не смог собственными силами решать свои проблемы». Хотя многие буржуазные западные исследователи считают взаимозависимость отличительной чертой взаимоотношений между промышленно развитыми капиталистическими странами, они и в этом контексте вынуждены признать, что «если растущая взаимонезависимость и существует, то она вовсе не универсальна и не симметрична».
Несомненно, что такие явления, как интернационализация производства, политические последствия деятельности транснациональных корпораций, оказывают влияние на действия правительств. Применительно к развитым западноевропейским государствам, экономика которых тесно связана с внешним рынком, иногда на том же Западе все это характеризуют как «противоречие между стремлением к независимости и необходимостью взаимозависимости».
Продвижение интересов национальной экономики стало занимать столь большое место, что сложилась целая область, получившая название «экономической дипломатии». Для выработки внешней экономической стратегии и тактики созданы многочисленные организации, «мозговые центры», в том числе и «независимые» международные вроде «Римского клуба». Возросла роль «многосторонней дипломатии», увеличилось число действующих лиц, участвующих в выработке международных соглашений, регулирующих отношения между — группой государств. Как на последний пример тут можно указать на уже упоминавшуюся Ломейскую конвенцию.
В коллективной монографии буржуазных ученых «Экономическая внешняя политика промышленно развитых государств»[20] ее задачи определены следующим образом: «Дилемма экономической политики в ближайшие десятилетия — как управлять внешними связями таким образом, чтобы содействовать достижению национальных целей, сохраняя для каждого государства максимум свободы в обеспечении своих собственных национальных интересов и одновременно поддерживая порядок в международной системе, так чтобы действия одной нации не являлись посягательством на благосостояние другой». От «посягательства на благосостояние других» капиталистические государства удерживает лишь опасение ответных действий.
