Вообще говоря, национальные интересы развивающихся стран рассматриваются как своего рода раздражающее неудобство, когда они вступают в противоречие с деятельностью компаний. Подобное «неудобство» компании стремятся обойти за счет, конечно, этих стран, а когда не удается, то скрепя сердце, с минимумом издержек приспосабливаются к внутренним условиям, чтобы избежать конфликтов с властями соответствующей развивающейся страны. Понимая, что в долгосрочном плане такая политика бесперспективна, скандинавы, и в частности руководство шведской промышленности, намечает долгосрочную программу, которая, как уже говорилось ранее, рассчитана на то, чтобы поставить ту или иную развивающуюся страну в зависимое положение. Компаний благодетелей, альтруистов мир еще не знал. Исходя из указанных целей, считается, что в интересах шведской промышленности принимать более активное участие в формировании промышленного профиля развивающихся стран на ранней стадии, надеясь таким образом направить их развитие в свою пользу.
В семидесятые годы страны Скандинавии, в значительной мере благодаря активной дипломатии, получили на Западе репутацию адвокатов развивающихся стран. В политическом плане такая репутация действовала как бальзам. Они в какой-то мере претендовали на особое положение в отношениях между развитым Севером и развивающимся Югом[52]. Однако есть ли у скандинавов реальные основания претендовать на особый характер своей политики в отношении «третьего мира»? Анализ показывает, что политика эта довольно противоречива, непоследовательна. Объяснение тут простое: нелегко выработать однозначный политический курс; глобальные интересы мирового капитализма нужно учитывать, интересы монополий своих стран, требующих обеспечения им «равных условий конкуренции» с монополиями ведущих империалистических держав, тем более нужно учитывать. Хочешь, не хочешь, а в какой-то мере надо считаться с позицией довольно сильной прогрессивной общественности, которая выступает в поддержку справедливых требований освободившихся государств. Вот почему политика скандинавов в отношении «третьего мира» напоминает маятник: голосуют, например, в целом за интегрированную программу по сырью, по воздерживаются по вопросу индексации, одобряют в основном Хартию экономических прав и обязанностей государств, но не согласны с пунктом о компенсации и их юрисдикции.
Поддержка национально-освободительных движений в странах Африки, помощь прифронтовым государствам способствовали укреплению прогрессивной репутации Скандинавии в развивающихся странах. Но такая поддержка ограничена определенными рамками. Правительства Скандинавии вряд ли станут колебаться, если бы пришлось выбирать между развитыми капиталистическими государствами и развивающимися. На IV сессии ЮНКТАД в Найроби эту мысль четко выразил тогдашний министр торговли Швеции Лидбом: «Мы — богатая промышленная страна и наша цель — проводить разумную политику как богатая промышленная страна в различных ситуациях в международных отношениях с разумным пониманием того, что идет на пользу всему мировому сообществу, в том числе «третьему миру». Но мы не будем смешивать карты и пытаться садиться не на ту сторону стола переговоров»[53].
Являясь частью капиталистической системы хозяйства, где влияние определяется экономической мощью, малые промышленно развитые государства типа скандинавских имеют слишком скромные возможности проводить полностью независимую политику в отношениях с развивающимися странами. Создавая своим монополиям «равные условия конкуренции», они фактически следуют в фарватере политики крупных империалистических держав, политики неоколониализма.
Глава IV
ЭКОНОМИКА, ПОЛИТИКА
И ТОРГОВЛЯ ОРУЖИЕМ
Экономика и дипломатия, дипломатия и политика — такое сочетание слов стало привычным, давно понятным. А вот дипломатия и торговля танками, пулеметами, ракетами. К этому как-то относишься с настороженностью, с подозрением. Это ведь не простой товар. Многие торговцы не очень-то задумываются, кому продать, лишь бы барыш, он тут немалый. Военные концерны и правительства на Западе отлично знают, кому продавать, а кому не продавать оружие. И в торговле смертью — тоже конкуренция.
В наши дни дипломатам во фраках приходится «проталкивать» не только мирную продукцию, но и рекламировать вооружения своей страны на предмет их продажи. Дипломатическими полномочиями облекаются лица в генеральских погонах, ведущие переговоры на межправительственном уровне. Недаром постоянные дипломатические представительства возникли одновременно с формированием постоянных армий, а ранг военных атташе учрежден в одно время с появлением ранга торговых советников.
Дипломатия смертоносного бизнеса
Две характерные тенденции развития современной мировой торговли оружием — растущие масштабы поставок по государственным каналам и коммерческая основа. Вот две причины дальнейшей «экономизации» дипломатии самого высокого уровня.
