70-е годы отмечены перемещением экономических проблем на самый высокий дипломатический уровень. Они приобрели очень важное значение. Ими стали заниматься представители высшего эшелона власти. Главы ведущих капиталистических государств начали специально собираться на ежегодные совещания, посвященные делам сугубо экономическим. Разделение на политику «высшего» и «низшего» порядков кончилось. Столь резкий поворот в сторону «экономизации политики», разумеется, не случаен. Виной этому кризис Бреттон-вудской системы регулирования капиталистического мирового хозяйства. И кризис разразился не сам собой, а вследствие существенных изменений в политических основах самой системы. Во-первых, исключительная претензия ведущих империалистических держав на управление мировой экономикой не состоялась, была опрокинута всем ходом мировых событий. Во-вторых, лидерство США, вследствие усиления экономической мощи Западной Европы и Японии, ослабло, и, наконец, нарушилось единство взглядов участников Бреттон-Вудса на методы регулирования мирохозяйственных связей. Добившиеся политической независимости развивающиеся страны, со своей стороны, стали требовать, и это справедливо, участия в управлении международной экономической системой и права на получение своей доли экономических выгод. Усиление позиций мирового социализма, развитие экономических отношений между двумя противоположными системами в 60-е и 70-е годы потребовали выработки новых, отвечающих времени, правил взаимоотношений Восток — Запад, сводом которых стал Заключительный акт Совещания в Хельсинки.
В условиях разрядки получили простор для своего развития экономические отношения между странами социалистического содружества и капиталистическим миром. В 70-е годы, особенно после принятия Заключительного акта, «холодная война» в определенной мере перестала быть цементирующим фактором в отношениях между промышленно развитыми капиталистическими странами. Был достигнут прогресс в переговорах об ограничении стратегических вооружений. По мере относительного уменьшения напряженности в мире экономические проблемы все больше попадали в фокус международных отношений. На Западе заговорили об «экономизации политики», как о каком-то новом явлении в сфере международных отношений, хотя взаимодействие между политикой и экономикой, как мы уже видели, существовало всегда.
Расстановка сил изменилась и внутри ведущих западных держав. Европейское экономическое сообщество в составе шести, а затем десяти государств превратилось в реальный центр империалистической силы, конкурирующей с США не только по экономической, но и потенциально по политической мощи. К концу 60-х годов Япония выдвинулась в число ведущих индустриальных держав мира, присоединившись тем самым к кондоминиуму промышленно развитых капиталистических стран, став третьим, наравне с США и ЕЭС, центром империалистической силы. В то же время у Соединенных Штатов возникли серьезные экономические проблемы, в международном плане выразившиеся в ослаблении доллара и росте дефицита торгового баланса. США по-прежнему оставались крупнейшей экономической державой мира, но разрыв экономических потенциалов США и их партнеров значительно сократился.
Баланс сил постепенно изменился в сторону большего равенства. Западная Европа и Япония все чаше начали выражать недовольство преимуществами, которые давало США лидерство, и тем, как они эти преимущества использовали. Одновременно и сами американцы все более проявляли недовольство ценой лидерства. По мере нарастания экономических трудностей к концу 60-х годов в США стали все громче раздаваться голоса, утверждавшие, что издержки экономического лидерства перевешивают его преимущества.
Ослабление международной напряженности способствовало изменению отношения к американскому лидерству. Последовательная миролюбивая политика СССР и других стран социалистического содружества во многом развеяла миф о «советской угрозе». «Заботы» о безопасности Запада перестали служить тем кнутом, с помощью которого США заставляли союзников по НАТО терпеть гегемонию Вашингтона. Нового же лидера тоже не было видно. Соперничающие с США по экономической мощи ФРГ и Япония на эту роль не годились и не претендовали, в частности, по причине их меньшей военной силы и репутации виновников второй мировой войны. ЕЭС как союз ряда стран политически недостаточно монолитен для роли лидера.
