Что помешало такому большому актеру, как Высоцкий, сняться, допустим, в сорока, в пятидесяти фильмах? При его любви к кинематографу, с его поразительной жизненной силой, с его беспрецедентной популярностью? В основном — установка власть предержащих (ниже — об этом подробнее) — «не пускать» Высоцкого на экран. В тексте данной работы можно найти частичное перечисление таких фактов. Их — много, но это не единственная причцна, хоть и первая. Были и те самые уходы «в пике», — болезнь, делающая иной раз актера нетрудоспособным. Так Высоцкий потерял уникальную возможность получить роль Андрея Рублева — Тарковский не простил ему невольного отсутствия. Третью причину тоже, справедливости ради, нельзя не упомянуть: Высоцкий далеко не с первых лет своей артистической деятельности стал сформировавшимся, зрелым мастером. Он принадлежал к тем творческим натурам, которым не свойственно раннее, «вундеркиндовское» развитие. Так, первая профессиональная песня вышла из-под его пера в 23 года, первым вузом был — не театральный. А родной ему Театр на Таганке он обрел лишь на 27-м году, пройдя через ряд подмостков по дороге к нему. Ощущение единственности в любви пришло почти к тридцати годам, а первая зрелая роль в кино лишь в 28 лет. Но неправы будут те из нас, которые сочтут такого рода «опоздания» явлением отрицательным: это лишь свойство данного организма, который свое добирает позже. Иное дело с Высоцким — он не успел добрать свое!
Был ли поступательным процесс развития Высоцкого — актера экрана? В основном — да, особенно в годы становления, когда происходило накопление опыта. Высоцкому необходимо было придти к большому мастерству и через узнавание мира — белого света — и сотен людских характеров, типов, чтобы вобрать их в себя и затем вернуть людям, воплотив на экране. Уровень создаваемых экранных образов зависел у Высоцкого от качества сценария, таланта постановщика и состояния собственного здоровья. Поэтому вслед за удачной работой могла последовать и менее удачная: сравните роли Брусенцова (1968) и Четвертого (1972). В последние годы жизни творчество Высоцкого стало не просто уверенным. Его Можно назвать могучим. Теперь им правила мощная душа актера — вопреки болезни сердца, презревшая даже чувство самосохранения. Результаты — это итоги жизни в экранных искусствах, это неповторимые Глеб Жеглов и Дон Гуан.
По преимуществу Высоцкий актер трагедийный. В кинокомедии он играл лишь одну роль, в ранней молодости (гимнаст Никулин), причем — весьма средне. Но комический дар от природы Высоцкий все-таки получил, и этот дар очень заметен в его рассказах собственного сочинения, которые он любил исполнять в узком кругу друзей, а также в сюжетных жанровых песнях с их мини-ролями. Но Высоцкий предпочитал не развивать комические данные в масштабах пьес или фильмов. Он направил свой дар на Трагедию, на психологическую драму.
«Актер поразительных возможностей», — так сказал о нем Г. Полока, посмотрев пробы на одну из предполагавшихся ролей для Высоцкого. Действительно, — инструментарий Высоцкого состоял из множества превосходных данных. Широчайшего диапазона пластика, от обычных, несложных движений до сумасшедшей пляски на отвесной стене — эту пляску никто из актеров не смог потом повторить. Выразительные, огромные глаза, в которых отражались самые различные переживания его героев. Тончайшая, совсем не утрированная мимика. Естественность и мягкость игры, соседствующая с бешеным, взрывным темпераментом — игра на контрастах. Голос, равный которому вряд ли на нашей памяти отыщется: с богатейшими интонациями, с великим множеством нюансов, с шопотом, четко долетающим до последних рядов балкона. И с криком, ранящим зрителей или наполняющим их сердца восторгом: в зависимости от вложенного в него чувства. Красоту голоса Высоцкого в последние годы его жизни знала уже, наверное, большая часть планеты.
Удивительно, что при жизни Владимира Семеновича на него не было пародий: не осмеливались? А ведь соблазн велик — пародируют не только актеров, любых, но и лиц, власть предержащих, кого и побаиваются. Недавно появился пародист Высоцкого — Никита Джигурда. Он ездит по городам и весям, в том числе и западноевропейским, где поет и говорит «под Высоцкого». Можно бы и гордиться — прошло немало лет, как нет среди нас Высоцкого, а люди узнают интонации его голоса в пародиях Джигурды. Но радость почему-то не приходит, а напротив, — припоминаются стихи Пушкина, до-нельзя точно сказавшего о такого рода пародистах: «Мне не смешно, когда фигляр презренный // Пародией бесчестит Алигьери». К святыням, которые так дороги народу, лучше не прикасаться…
Но — продолжим о Владимире Высоцком.
