Все свои сценарии коротких метров, с которыми читатель уже знаком, Григорич добросовестно отправил на сайт «Лига кино», в базе которого собрано самое большое количество сценариев, автоматически защищаемых законом об авторских правах. Сам текст на сайте прочесть невозможно. Потенциальный продюсер или режиссер, коих там кишмя кишит в поисках свеженького материала, может лишь ознакомиться с логлайном, не более того. А уже сам текст сможет получить только по запросу у автора. Почти каждый день Григоричу на почту приходили подобные запросы, преимущественно от студентов или выпускников театральных вузов, которым для курсовых проектов требовался оригинальный сценарий. Поначалу Григорича раздражала сама концепция взаимоотношений между сценаристом и молодыми режиссерами, c которыми он пытался торговаться. Но просящие студенты, все как один, вещали о том, что денег нет, бюджет на съемку маленький и так далее и тому подобное.
— Чуть ли не милостыню просят, — ухмылялся Григорич жене. — Им остается только добавить: «Мы сами не местные, подайте сюда ваш сценарий, и если он нам подойдет, мы его живьем сожрем».
— Так и пишут? — рассмеялась Рита.
— Почти. Обещают имя в титрах — в первой тройке.
— И то хорошо.
— Меня смущает фраза: «….если он нам подойдет». А если не подойдет, но они воспользуются им, а я об этом и знать не буду? — бурчал Григорич.
— У тебя же есть авторские права, — резонно замечала жена.
Муж только вздыхал и закрывал воспаленные от долгой работы за компьютером глаза.
— Если со всеми судиться…. — обреченно отвечал он и продолжал отсылать сценарии по запросам голодающих, от которых слышалось только: Дай! Дай! Дай!
Шли недели за неделями, отшелестела осень, заснежила зима, и хоть сценарных запросов стало еще больше, и Григорич неустанно отправлял свои работы по адресам, обратной связи не было почти никакой. Потихоньку проблемы добывания хлеба насущного начали превалировать над мечтами о глобальном, и Рита, видя, как муж увлеченно работает над переводческими заказами, стала понемногу успокаиваться. Про себя она давно уже решила, что «худо-бедно и так проживем — без этой сумасшедшей гонки за призраками. Все так живут и ничего — с голоду не умираем, на лекарство и культурные программы есть, за коммуналку платим и чудесно».
Заказов перед новым годом и в самом деле навалилось выше крыши, и работать приходилось практически круглые сутки. Бесконечные переговоры с клиентами с телефоном на плече, разбор рекламаций преимущественно от тех заказчиков, которые считают, что лучше переводчика знают английский язык и безостановочная молотьба по клавиатуре — повседневная юдоль любого фрилансера. На экране же — тысяча знаков являлась за тысячей, час проходил за часом, а денег в конце месяца по отчетам — все равно не хватало на лучшую жизнь, которую бедный Григорич мечтал обеспечить жене. Отбросьте застарелые штампы относительно благополучной жизни переводчиков — денег за свой труд они и вправду получают мало. Прожить на них можно, тут грех жаловаться, но позволить себе чуть больше прожиточного минимума — уже затруднительно. Как говаривал Дмитрий Сергеевич Лихачев: «Если вы работаете, но ваша зарплата покрывает только покупку еды, одежды и оплату ЖКХ — то стоимость вашего труда равна стоимости труда раба». Считавшая деньги не главным Рита категорически не соглашалась с академиком, считая, что если не гнаться за журавлем, то и с синичкой можно быть счастливой. Все верно, только вот от непрерывной молотьбы по клавиатуре и постоянном напряжении мозга, хочешь не хочешь, накапливалась усталость. Если другие проработают восемь часов и домой, то у Григорича график был ненормированным. Он мог и пятнадцать часов пахать, а заработать столько, сколько они. Стоит же не поработать день — уже крен в финансах. А что делать? Вопрос риторический.
