— Добрался… чтобы застрять вон там, в углу. Кино-сеть отказалась от его проката. Телевидение — тоже. Единственная страна в Европе, где его до сих пор увидели, — ГДР.
Это фильм о пытках в лионском гестапо. Использованы съемки немецких солдат, которые впоследствии дезертировали и примкнули к французскому Сопротивлению. Один из них снова попал в гестапо. Документальные кадры: его зверски пытает Барбье.
— Почему же эту картину не показали французам?
— «Фильм «Затравленные» искажает историю, внушая мысль, что во французском Сопротивлении было слишком много иностранцев…» Таков ответ телевидения: цитирую дословно.
О фильме «Затравленные» написали газеты. Тогда же, в марте 1983 года, состоялся и телевизионный диспут в Мадриде с участием нацистского преступника Леона Дегреля, о существовании которого за Пиренеями Александров напомнил французам и бельгийцам в очередной своей статье. Вот с этого все и началось. По телефону посыпались угрозы…
Сначала с ним безотлучно были друзья. Потом они ушли, но оставили пистолет. А еще через некоторое время он вспомнит о нем, но уже для другой надобности. Поднялась бы у него рука? Что гадать — эту смерть у него удалось отнять…
А вот другую, увы, отнять мы были не в силах. Она была не внутри, а вне Александрова. Убийц, стороживших его подъезд, он боялся меньше всего и, как бы испытывая волю или нервы, регулярно, по многолетней привычке, выходил за газетами на угол Монпарнаса.
Однажды я пришел к нему из Дворца правосудия, где получил на руки копию постановления недавнего процесса по иску ЛИКРА (Международная лига по борьбе с расизмом и антисемитизмом) против «Нового латинского издательства». ЛИКРА обратилась в суд с иском к издательству, которое выпустило в свет книгу «Майн кампф». Истец настаивал на изъятии книги из продажи и запрете ее издания в будущем, а ответчик упирал на свободу слова для всех политических групп в стране.
Это был апелляционный суд. Какая из сторон обжаловала решение первой инстанции, я не разобрал, но недовольны им были обе. Через месяц после процесса, заплатив 20 франков в канцелярии дворца, я получил на руки прелюбопытный документ, с которым и пришел к Александрову.
Сначала преамбула:
Разумно. Здраво. Словечка из преамбулы не выбросишь. Такой же взгляд на книгу, видимо, выразил и суд первой инстанции, распорядившись во всех дополнительных тиражах добавить «вкладку с выдержками из приговора Нюрнбергского процесса». Истец (ЛИКРА) считал, что характера издания это не меняет, ответчик же (издательство) 3—1144 возражал, что не просто меняет, а портит. Апелляционному суду предстояло найти выход из тупика доведенной до абсурда демократии.
И он нашел! Вот постановление апелляционного суда:
Дальнейшему обжалованию, говорилось далее, приговор не подлежит, а если стороны к соглашению не придут, суд обязывал их представить свои варианты обращения, из которых сам скомпилирует нужный текст.
Александров заметил серьезно: