— Знал ли Скорцени, что перед ним в форме американского офицера был русский?
— Не-ет… Георгий ему этого говорить не стал. Между прочим, их диалог не пересказан и уж тем более не выдуман: на том допросе присутствовал и я.
Вот какую информацию хранила память этого человека и сколько еще стекалось в его архивы. Весть о кончине Виктора Александрова догнала пеня летом 1984 года в Москве. Горько было узнать, что вместе с ним не стало и его архива. Литературный секретарь Александрова вдруг проявил не свойственную ему прыть, понукаемый, правда, наследниками квартиры: за неделю она была вычищена от пола до потолка. Все архивы своими мощными челюстями сжевали мусороуборочные машины, по утрам объезжающие Париж. Сколько таких эмигрантских архивов растеряли мы за границами в прошлые десятилетия, оттого что чурались дружбы с их владельцами! А все-таки дружбы возникали, не могли не возникать, и все мы, кому посчастливилось обрести дружбу с Александровым, теперь корим себя за то, что не уберегли от тлена такую важную часть его памяти — архив.
Долго он боялся поверить, что «Мафию СС» напечатают на родине. Но чудо случилось двойное: он держал в руках гранки своей книги, и не где-нибудь, а на Родине…
Я очень хотел, чтобы читатель почувствовал живую суть Виктора Александрова, человека, который, как и всякий честный историк, пробивался через завалы лжи, чтобы отыскать крупицы правды, которые он собирал и хранил до последнего часа.
По следу матерой волчицы шел молодой выводок, еще не поднаторевший в знании запутанных лесных троп, в выслеживании жертвы, в коротких ночных схватках, которые никогда не кончаются миром. Всему этому еще научатся волчата, как те парни, что, положив головы на железнодорожные рельсы, вскочат лишь по команде своего шефа, когда поезд будет всего в десяти метрах от их жизней.