— Вы принимаете нас за дешевых вымогателей? — передернул я плечами, как боксер перед схваткой, и презрительно оглядел достававших бумажники купцов. — Взносы? О чем вы? Здесь собрались лучшие люди города. Но за стенами этого дома остались сотни торговцев Белева. Они, как и вы, только и мечтают, как поддержать своим трудовым червонцем святое дело освобождения народа. Предлагаете нам ходить от двери к двери с протянутой рукой? Нет, так дело не пойдет. Назначьте место, где мы встретимся завтра. Желательно что-то публичное. И там, в присутствии выборных людей, нам торжественно вручат собранную сумму. Со всех, а не только от вас.
— И много ли собирать? — раздался из толпы заполошный возглас.
— Для такого города, как Белев, думаю, тысяч пятьдесят станет достойным вкладом в поддержку Великой Русской революции.
— Ох! — разом вырвалось из нескольких глоток.
— Вы с ума сошли, Командор? — зашептал мне на ухо Беленцов.
[1] Иван с Волги — хулиган, держащий себя гордо и разыгрывающий роль много испытавшего. Нарезать винта от борзого — сбежать от агентов сыскной полиции.
— Вы с ума сошли, Командор? Как можно было отказаться от живых денег? — продолжал неистовствовать Бодрый, когда все участники тайной вечери разошлись. — 50 косых! Да кто их нам даст⁈
— Не дрейфь, салага, и учись, пока я жив. Если бы мы сегодня взяли деньги, нас бы из города не выпустили. Сочли бы мелкими жуликами, с которыми должно поступать как с конокрадами. Натравили бы на нас орду своих приказчиков, и никакая бомба — у нас, кстати, одна осталась — нам бы не помогла. Отобрали бы все до копейки и кости переломали в труху. Оно нам надо?
— Но пятьдесят тысяч!
— Проси больше, дадут больше — все просто. Впрочем, торговаться я не намерен. Ложись-ка ты спать, паникер. Утро вечера мудренее.
Не скажу за мудрость, но утро точно выдалось сытным. Отлично выспавшись на купеческих перинах, я не менее отлично позавтракал. Простая кухня, экологически чистая молочка, сметана, в которой ложка стоит — лепота! И никто не беспокоит. Полиция словно повымерла. Я слегка побаивался, что какой-нибудь ретивый служака решится нас побеспокоить. Но все было тихо, как доложили мне позевывающие Изя и Ося. Никакая исполненная служебного рвения особь в мундире не подкрадывалась задами к дому Мудрова, чтобы нас сцапать. Отсутствие офицеров самым фатальным образом сказалось на боеготовности оставшейся в городе стражи порядка.
Поручив парням новое дело, я приготовился ждать. Беленцов мне активно мешал. Нарезал вокруг меня круги. Но стоило ему раскрыть рот, чтобы выдать очередную нелепость, как он видел мой крепко сжатый кулак.
Наконец, часы отбили два часа пополудни.
— Пора!
Я встал и потянулся. Проверил, чтобы ничто не помешало быстро выхватить браунинг и горлорез. Нам предстояло посетить городской сад. В конце его красивой главной аллеи стоял одноэтажный белый домик, где была назначена встреча с делегатами от купеческого сообщества Белева. Если полиция и решится действовать, то только там — среди дубов и кленов с облетевшей листвой.
Не решилась. Встреча прошла без эксцессов и где-то даже до обидного обыденно. Мне вручили саквояж. Заверили в своей полной поддержки революции. Поблагодарили за знакомство.
— Мы еще увидим вас на трибуне Государственной Думы! Счастливы, что вы выбрали наш город!
— Всегда пожалуйста! — расшаркался я, пряча улыбку. — Рад! Очень рад! Обещаю не злоупотреблять!
— Ну что, вы! Приезжайте!
Беленцов — сволочь такая — не выдержал и закряхтел, пряча рвущийся наружу смех.
— Господин главный бомбист! — придержал меня на выходе Мудров. — Не сочтите обидным. Это лично вам. Процентик, так сказать, за услугу.
Он сунул мне пухлый конверт и затряс мою руку на прощание. А что я, косой? Принял подношение, поблагодарив сухим кивком головы. Сделка с самолюбием? Три раза «Ха!», ёксель-моксель!
Мы с Бодрым бодро пересекли аллею, потея от напряжения. Ждали возможной засады, но все было тихо. Около входа в сад нас ждали две тройки и мои хлопчики из Зарядья. Расселись по парам на кожаных сиденьях. Саквояж полетел в ноги.
— Но, залетные!
Тройки сорвались с места, звеня колокольчиками на весь Белев. Вылетели из города. Пересекли наплавной мост через Оку. Дежуривший тут полицейский проводил нас равнодушным взглядом. Выбрались на дорогу на Тулу. Я встал в полный рост и оглянулся. Погони не было. Посмотрел вперед. Нас ждали сосновые боры. Сильный порыв ветра сорвал с моей головы скомпрометированную соломенную шляпу. Взлохматил волосы. Остудил разгоряченное лицо.
— У нас получилось! — орал сзади Сашка, не замечая пыли, летевшей от моего экипажа.
«Действительно получилось», — в кой-то веки согласился я с Бодрым.
