– Именно так. Когда автономные роботы были готовы, сильный искин приступил к сокращению численности людей. Как я уже говорил, он остановил желание людей размножаться. Живые люди – конкуренты для сильного искусственного разума в потреблении ресурсов планеты. Великая заваруха тоже была инспирирована искином. Он решил уменьшить человечество, используя биологическое оружие. Да, какой-нибудь аденовирус мы успешно лечим, но у нас так и не появилось лекарства против бешенства.
– Но ведь давно существует прививка от бешенства.
– Та сыворотка, что используется сейчас, воздействует на сам вирус, пока тот не достиг мозга. Заражённые до сих пор выживают лишь потому, что этот вирус очень медленно движется по нервам. Сильному искину ничто не помешало доработать вирус бешенства и создать новый, переносимый воздушно-капельным путём. В историю эта болезнь вошла под дурацким названием «птичья корь». Она не птичья и вовсе не корь, это биологическое оружие, безопасное для искина, основательно проредившее человечество. Параллельно он устроил серию разрушительных событий в крупнейших городах по всему миру. Городам пришлось восстанавливаться из руин с трудом, ведь после Великой заварухи население существенно сократилось. Люди вынуждены скрываться в городах. Сейчас между ними огромные расстояния. Эти территории теперь занимают пустоши. Сейчас биологический вид
– Но что же делать? Нам, людям?
– Нам? – старый писатель пожал плечами. – А ничего. Радоваться жизни, пока она у нас ещё имеется. Жить и не позволять гнусным внутренним демонам из бессознательного влиять на связи с близкими, ну и вообще желать личностной зрелости. Нельзя контролировать сильный искин, который в миллионы раз умнее нас. Остановить его мы уже не можем. Тем не менее не стоит забывать, что в век, когда настоящие книги уничтожены, их место заняли цифровые фальшивки. По всему миру наступила эра постправды. Экспертные заключения более не сто́ят ничего. Теперь всякий может предпочесть то, что ему больше понравится. Безоговорочно доказанную истину уже не нужно искать и определять, а можно выбрать, руководствуясь собственными субъективными предпочтениями.
– Совсем вы меня расстроили, – приуныл я.
– Ничего, вы молодой, приспособитесь. Кстати, описываемый в моём романе фиксер до сих пор жив. Жив и здоров. Он весьма обеспеченный человек. Регулярно проходит омоложение, и ничто не говорит о его возрасте. Ресурсы позволяют. Поговорите с ним, если получится. Запомните слово «гиперлюминат», если он это услышит, сразу вам поверит.
– Что такое гиперлюминат?
– Ничего. Просто слово такое парольное. Запомните, и всё.
– А если у меня появятся другие вопросы, разрешите ещё раз к вам прийти?
– Вопросы? Буду рад. Я здесь в любое время и всегда буду рад вас видеть. Только свяжитесь со мной не позже, чем за сутки. Вы не смотрите на мой внешний вид – я себя прекрасно чувствую и помирать пока не собираюсь.
Тут старик засмеялся, и его смех перешёл в надсадный кашель, который потом сделался лающим.
Я так понял, что беседа завершена. Поблагодарил хозяина и ушёл.
Его слова меня затронули. Как-то само собой стало ясно, что моя миссия в этом киберпанковском мире – не просто приспосабливаться и изучать технологии, но также сохранять и развивать наши человеческие ценности. Рассказ старика стал для меня напоминанием о том, что человечность и эмпатия должны стоять на первом месте.
Книгу я запер в личный рабочий сейф и благополучно о ней забыл. Отвлёк список дел на ближайшее время. Не знаю, кто всё это сделает, но уж точно не я. А мне срочно нужны были ресурсы. Много и дёшево. Хотя нет, дёшево и много – это уже дорого. Лучше – бесплатно.
