В этом мире, в этом Городе, я оказался не случайно, а вполне закономерно. Это здесь я Тим Григ, а там, у себя на родине, меня звали Тимуром Григоровым, и там я был молодым программистом, недавним выпускником столичного универа, типичным «ботаном», круглым сиротой с высоким ай-кью, красным дипломом и полной неспособностью к устройству личной жизни. Я много читал, много знал, обладал грамотной литературной речью, но это ни разу не спасало от одиночества. Скорее наоборот. Начитанностью и правильным языком я сильно отличался от большинства сверстников и выпадал из молодёжных тусовок. В компании меня не звали. Даже девушки у меня тогда не было. После выпуска работал программером в некоей ИТ-компании, где выполнял скучную, тупую работу. Впрочем, платили неплохо. Потом так случилось, что начальник забросил меня в этот киберпанковский мир. Как забросил? Спросит́ е что-нибудь полегче. Разговор проходил в его кабинете. Начальник сидел за сделанным под заказ столом с особым вырезом для удобного размещения начальственного тела. Сзади, за его спиной, располагались фотографии с изображением самого начальника вместе с разными ключевыми фигурами мирового бизнеса. «Вы согласны отправиться туда надолго?» – спросил босс. Я согласился – и уже почти год работаю здесь. Сопутствующие указания были такие: вжиться, прижиться, стать своим, набраться здешнего опыта и разузнать как можно больше о тутошних технологиях. Вовсю раскрыть глаза и пошире развесить уши, а там видно будет. Надо сказать, что здесь мне понравилось. Тут оказался мир победившего киберпанка, почти такой, как показывали в фильмах, рассказывали в фантастических книгах и давали поиграть в компьютерных играх. Всегда о таком мечтал[5].
Я с головой погрузился в новый для себя мир, окунулся со всей серьёзностью и решимостью. Сразу стал чуть ли не параноиком, ведь здесь каждый шаг, каждое слово, каждый взгляд могли иметь серьёзные последствия. Не давало покоя, что за мной неизменно следят чьи-то электронные глаза и уши, но уже через недолгое время всё успокоилось. Нет, следить и слушать не перестали, но я осознал себя частью этого мира. Стал его принимать таким, какой он есть. Вжившись, смог наконец насладиться его уникальной атмосферой.
Ещё в Иммиграционной службе мне залили в мозг все необходимые сведения: знание языка, сведения о мире, о Городе, о законах и правилах поведения. После такого «образовательного курса» почти неделю болела голова. Тогда же я получил гражданство.
Вместе с гражданством в тело вживили обязательный для всех чип. Социальный имплант, как он тут называется. Почти сразу та же Миграционная служба устроила на работу помощником детектива в местную Администрацию. Фактически – учеником-стажёром. Такое случилось согласно тестам, по моему желанию и способностям, которые, правда, следовало развить. Они там проводили какую-то экспериментальную кампанию, набирали умных ребят прямо с улицы и бросали непосредственно в работу. Один из десяти выплывал. Я оказался именно таким. Поэтому попал в лапы местных медиков, определивших, будто у меня имеется скрытый потенциал к экстремальному поведению и для полного его раскрытия требуется внести ряд модификаций в мой организм. Это их слова. Вот и внесли. Медики сняли психологические блоки, добавили уверенности в себе, усилили мускулатуру и установили импланты в кисти рук. С тех пор я мог гнуть водопроводные трубы и пробивать пальцем черепные коробки. Если бы не попробовал, сам бы не поверил.
Всю еду, все продукты производили на громадных биотехнологических комплексах на окраинах. Никакого сельского хозяйства и в помине не существовало. Энергию вырабатывали термоядерные станции и почему-то ещё ветровые. Соотношение у них было один к ста. Ветровые вырабатывали одну сотую того, что делала термоядерная. Я сначала не мог понять, зачем вообще нужны эти ветряки, но потом понял. Они питали городской искин. Отходы перерабатывались на мощных заводах, превращаясь в строительные материалы, дорожное покрытие и вообще во что угодно.
Я сразу влюбился в этот Город, в его сумасшедшую красоту и безумную динамику. Мегаполис, в котором я очутился, оказался неотразимым средоточием передовых городских технологий и кибернетических имплантов в телах местных обитателей. Улицы казались пропитаны голограммами, призрачными фигурами и динамичными рекламными баннерами, которые создавали впечатление пронизанного информацией и энергией пространства. На высоченных зданиях светились огромные виртуальные экраны с объёмной рекламой товаров и услуг. Прохожие давно привыкли и, казалось, совсем не замечали их[6].
