– Как что? Ничего. Здание оцепит полиция, чтобы никакой дурак не прорвался. Потом всё, от крыши до подвала, зальют деструктином[8]. Мы там будем в скафандрах химзащиты, не переживай. Когда всё закончится, остатки дома нейтрализуют. Потом здание снесут к чёрту. После рекультивации участок поступит в собственность муниципалитета.
– Зачем? – обалдел я.
– Ну как. Муниципалитет следит за такими вещами. Земля в Городе дорогая даже на окраине. Поэтому каждый освободившийся участок подвергается рекультивации.
– Я не о том, – перебил я. – Библиотеку-то зачем уничтожать?
– Ты не понял. Это не обычная библиотека, а
– Есть преступления хуже, чем сжигать книги. Например, не читать их[9], – невольно пробормотал я известное изречение.
– Что?
– Так, ничего. Дикость какая. Книги уничтожать, – пробормотал я и сразу вспомнил роман Рэя Брэдбери «451 градус по Фаренгейту». Там тоже уничтожали книги, правда, огнём, а не химией.
– Ничего не дикость! Дикость – бумажные книжки хранить и в руки брать. От них знаешь сколько вреда? Пыль с книг раздражает лёгкие, глаза и кожу. Аллергию вызывает. Это может привести к язвам, ринитам, бронхитам и астме. К пневмонии, конъюнктивиту и дерматиту. Пыль, попавшая в лёгкие, провоцирует страшные заболевания – пневмокониозы. Но самая большая опасность в распространении эпидемий. Бумага собирает споры бактерий и грибов.
– А наследники? – спросил я. Возникла неприятная мысль, что последний фиксер из не так давно прочитанной мною книги и есть этот старик. Просто он автобиографический роман написал.
– Нет там никаких наследников.
– А почему Городу не передать? Можно свободный доступ туда открыть.
– Что передать? Тот хлам, что в квартире остался? Он вообще никому не нужен. Зачем это Городу? Какой доступ? Такие книги запрещены, ты что, не знал?
– Как, совсем запрещены? – спросил я, словно и не было моего разговора с последним писателем. Будто я ничего не слышал о запрете книг. Интересно, как Вик об этом расскажет?
– В твоём образовании зияющий провал. Сейчас я его заполню. Бумажные книги запрещены потому, что опасны при использовании. Могут содержать неподконтрольную информацию. А ещё они гипераллергенны и пожароопасны. В них скапливаются болезнетворные микроорганизмы, я уже говорила. Их разрешается иметь лишь коллекционерам, да и то после соответствующей проверки и сертификации. Вот как ты читать любишь? Каким образом? Выдёргиваешь виртокно и пускаешь по нему нужный текст, так? Если текст опасный, ты его не получишь без специального допуска. Да и то вряд ли. Читать вообще вредно. Не только у взрослых, но даже у детей и молодых людей непомерное чтение может привести к аддиктивному поведению, деградации социальных контактов, снижению качества сна, девиации поведения и нарушению питания. Это не я, это врачи говорят. Затем развивается городская болезнь[10]. А тут – бумага. Пятьдесят стеллажей одной бумаги. Кто знает, что там понаписано. Вдруг запрещённое что-нибудь. Проверять всё – дорого да никому и не нужно. Всё, что имеет ценность из старых книг, давно оцифровано. А тут что? Или то, что уже и так есть в Сети, или то, чего быть не должно нигде. Вот так-то! Ты ещё глупый у меня, ничего не слышал. Простых вещей не знаешь. Ладно, пошла я. До вечера.
После проводов Вик я тоже начал собираться. Пора в офис. Да и с шефом придётся поговорить. До работы решил прогуляться пешком. «Кажется, писатель уверял, что хорошо себя чувствует, помирать не собирается, – и тут на́ тебе», – думал я.
Я вышел на улицу, ощущая на себе давящее, тревожное напряжение Города. В последнее время этот мир нравился мне всё меньше и меньше. Технологический прогресс, с одной стороны, давал людям потрясающие возможности, предоставлял всё, что нужно для жизни, но с другой – создавал проблемы и угрозы. Одна только городская болезнь чего стоила. Оказывается, тут ещё и бумажные книги запрещены. Кругом тотальный контроль и всеобщая слежка. Конечно, я об этом знал с первого дня, но противно думать, как далеко это зайдёт, если случится что-то серьёзное.
Наше офисное здание всегда выглядело таким же технологичным, как и остальной Город. Внутри огромные сенсорные экраны, виртуальные помощники, биометрическая идентификация – всё то, что ещё недавно мне так нравилось. Поговаривали, что небоскрёб устарел, мы скоро переедем в новый, а этот снесут.
В приёмной шефа почему-то отсутствовала секретарша. Я подошёл и банально постучал. Здесь, как и в других присутственных местах, пользовались обычными дверями.
– Входите, Тим, – прозвучало холодное приглашение начальника, и я проследовал в его кабинет. – Добрый день.
– Здравствуйте, сэр. Мне нужно поговорить с вами.
– О вашей Вик? – перебил шеф. – Тим, даже не пытайтесь. Я не могу принять её на работу.
– Нет, речь обо мне.
– Так даже. Тоже – нет. Я не подпишу вам рапорт об увольнении.
– Почему?
