Мои глаза расширились от ужаса осознания ситуации. Если попробовать закричать, бантаны проснутся. Увидев это, они не оставят Намджуна в покое, команда точно распадется. Это будет катастрофой. Чисто физически я не могла толком дышать, не то чтобы кричать. Страх и злость придали мне сил, и я, сжав руку в кулак, ударила его в челюсть. Промазала, и рука вскользь прошла по челюсти, разбивая губу. Жутковатая улыбка появилась на его лице, обнажая зубы и кровь на губе. Он убрал ладонь с моего горла и перехватил мою руку у меня над головой, которой только что получил удар по лицу.
И тут меня осенило. Он меня чувствует. Это не только его гнев в его действиях, но и мой. Мы никогда не испытывали одновременно одинаковые негативные эмоции по отношению друг к другу. Тем более, злость друг на друга. Значит, мне надо успокоиться, изменить ход мыслей, чтобы он не натворил того, о чем мы оба будем жалеть на волне наших общих эмоций.
Я пыталась вспомнить что-нибудь приятное, чтобы перестать злиться. И в голову пришёл снова он. Его дурманяще-нежные прикосновения, поцелуи, его запах, не алкоголя, что был сейчас. Я вспомнила наш первый раз. Не самая лучшая идея. Он жёстко впился поцелуем в мои губы, оставляя привкус крови и алкоголя у меня на языке. Он никогда не был так груб со мной. Все моё нутро кричало о том, что я должна оттолкнуть его, прекратить это, а он больно впивался мне в губы, углубляя поцелуй и стягивая с меня через голову майку. Он причинял мне физическую боль, а я пыталась расслабиться под ним, чтобы успокоить его.
Он расслабился и стал нежнее. Поцелуи не причиняли больше боли, а пальцы перестали впиваться мне в ребра. Это был мой шанс. Я сгруппировалась, резко выдернула свою руку над головой из его, уперлась руками ему в грудь и с силой толкнула. Он не ожидал такой прыти от меня и попятился на несколько шагов назад, запнулся за свой кроссовок ногой и упал, стукнувшись затылком о дверь — не смертельно, но ощутимо.
— Ммм, как больно, — Джун посмотрел на меня, и я снова в его глазах увидела моего любимого мальчика. Он будто пришёл в себя. — Черт, что я натворил, — простонал он, все ещё сидя спиной к двери и опуская голову. Я сидела, оцепенев, на кровати и боялась пошевелиться. — Окси, я конченый ублюдок. Но выслушай меня, — сказал он, с отчаянием глядя мне в глаза. — Я чувствовал твою злость… И свою… Бооооже, мы никогда одновременно не испытывали столько злости друг к другу. Хорошо, что ты не чувствуешь меня, боюсь, все было бы ещё плачевнее. Мне нужно держаться от тебя подальше. Я боюсь себя, Окс. Это действительно было страшно.
Слезы потекли по моим щекам. Этот кошмар закончился. Страх и злость придавали мне сил бороться, теперь же адреналин отпустил, и слезы текли сами собой от облегчения.
Джун резко встал и подошёл ко мне. Я инстинктивно сжалась, все ещё напуганная произошедшим. Он заметил это, и боль отразилась в его глазах. Видимо, он хотел вытереть слезы с моего лица, но увидев, как я шарахнулась от него, опустил руку, так и не прикоснувшись ко мне.
— Боже, что я натворил, — повторил он, глядя на меня. Я встала, чтобы обойти его и убежать из комнаты. — Пожалуйста, девочка моя, не уходи, я прошу тебя. Если ты выйдешь сейчас за дверь, я чувствую, что ты уйдёшь насовсем. Прошу тебя, не уходи сейчас, когда ты так нужна мне, — он протянул ко мне руку, не смея приблизиться. — Прости меня, пожалуйста.
Ситуация повторялась. Тогда я протягивала к нему руку, но он меня отверг. Я помню, что чувствовала тогда. Наверное, сейчас ему также плохо, или даже хуже. Я не могу ответить тем же, хотя бы потому, что боюсь за него. За нас.
Я несмело, почти невесомо, вложила свою руку в его и услышала его вздох облегчения. Он притянул меня к себе и крепко прижал. Я не могла больше сдерживать в себе столько эмоций и разревелась. Я ревела и между всхлипами говорила ему о том, как сильно ненавижу его, и о том, что он монстр, давая только что пережитому стрессу выход. А он гладил меня по голове, прижимая одной рукой к себе. И, кажется, я чувствовала на своей щеке и его слезы. Он подхватил меня на руки и понёс на кровать.
Я обнимала его, как в последний раз, и в этих объятиях было все — страх, любовь, боль, нежность, ненависть. А он шептал о том, как сильно любит меня и как ему жаль. Под его мерные поглаживая по голове и успокаивающий шёпот я уснула тяжёлым, беспокойным сном в его объятиях.
Проснулась я с рассветом от того, что нестерпимо болело горло. Я выбралась из кольца его рук и пошла в ванную. Надо было умыться и хоть немного привести опухшее от слез лицо в порядок. Посмотрев в зеркало, я замерла. Если б с голосом не было проблем, я бы, наверное, закричала. На шее остались синие следы от его пальцев, горло хрипело и нещадно болело. На подбородке следы крови, его крови. Выглядело все это жутко.
