— Парни, хватит, вы необоснованно сейчас злитесь на Окс и друг на друга, — сказал Джин. — Как же твои слова, Юнги? Обо всем, что она для каждого из нас сделала. Это была игра на камеру? Окси всю себя в нас вложила.
— Вот именно. Наши песни — это наши песни, и она принимала участие в их создании. Но, в отличие от других групп, свое мы создали сами. Нуна — автор в первую очередь. Она зарабатывала на нашу раскрутку своими песнями и песнями для этих групп в том числе. Мы должны быть благодарны ей, — с презрением закончил Чонгук.
— Пожалуйста, хватит, — заплакала я. — Умоляю вас, не ругайтесь. Вы можете злиться на меня, но не злитесь друг на друга. Вы — команда, и перед лицом любой неприятности вы должны быть сплоченными. Только не ссорьтесь между собой, — закончила я шёпотом и села на стул, закрывая лицо ладонями. Я уже рыдала, не сдерживаясь.
— Придурки конченные, — прошипел Чимин и обнял меня, успокаивая.
Юнги резко дёрнулся из рук Джуна и вышел, ударив кулаком со злости в дверь. Тэхен пошёл следом за ним, в то время как Хосок, услышав голос разума в лице Джина, Джуна и Гука, присел передо мной на корточки. Он отнял мои руки от лица, глядя мне в глаза и держа мои руки в своих.
— Парни правы. Прости меня, Окси. Из всей команды больше всех я всегда боялся расстроить тебя, и вот теперь я один из тех, кто виноват в твоих слезах. Прости, малышка, я был несправедлив в своих обвинениях, — сказал он с горечью, вытирая мои слезы с щёк. Я улыбнулась ему.
— Чем сегодня будем ужинать? — спросила я, улыбаясь, и пытаясь не думать о Тэ и Юнги, доверие которых мне предстояло ещё вернуть.
— Пицца, — воскликнул радостный макнэ.
— Чон Чонгук, мы последние пару дней питаемся одной пиццей благодаря Окс, которая тебе доверила заказ еды, — сказал укоризненно Джин и посмотрел на меня.
— Я хочу рамен, — сказал Намджун.
— Тоже хочу какой-нибудь суп, — протянула я, вытирая мокрые глаза.
Дальше вечер прошел относительно спокойно, если в этой ситуации вообще что-то могло быть спокойно. Тэ и Юнги закрылись в своих комнатах и заказали еду на ужин через стафф. По телевизору все время крутили нашу ссору во время пресс-конференции и злого Юнги, пинающего стул. Я вздрогнула, увидев это снова. Джин предложил просто посмотреть фильм, чтоб не видеть всего этого в новостях.
Позже, когда все разошлись по комнатам, мы с Джуном поехали ко мне. В их комнате закрылся Тэхена, который и Джуна считал предателем. Тэхен всегда все воспринимал слишком близко к сердцу.
Улегшись в постель, мы некоторое время молчали.
— Почему ты этого не говорила раньше? — нарушил неуютную тишину Намджун.
— Не думала, что моё авторство в нескольких песнях других групп вызовет такую реакцию у парней. Ты же знаешь, моё участие во многих песнях держится в тайне.
— Об этом ты должна была сказать нам всем. Я не виню тебя, детка, но огорчен, что ты просто не сказала раньше. Раньше, чем это откопали журналисты и так грязно вывернули. Помнишь про все тайное? Если бы парням ты сказала лично, я уверен, они бы не отреагировали так резко.
— Знаю, что должна была. Я просто не подумала о последствиях этой тайны, и теперь мои друзья считают меня предателем, — вздохнула я. Джун поцеловал меня и притянул к себе поближе. Я все исправлю, я была настроена на это.
Прошло несколько дней, а шумиха вокруг скандала только набирала обороты. В агентство каждый день приходила куча писем для меня с пожеланиями смерти от АРМИ и требованиями оставить парней в покое и уйти из агентства навсегда. Я чувствовала давление, но старалась не показывать, как меня все это расстраивает — выступления парней, концерты, фотосессии, видеосъемки не остановили, мы продолжали деятельность, как и раньше. Юнги и Тэхен со мной не разговаривали даже во время репетиций.
Члены комиссии по награждению артистов пригласили меня на личную встречу. Мне пришлось поехать с охраной, так как дядя запретил передвигаться одной по городу и вообще выходить из агентства без лишней надобности. Даже жить пришлось переехать в общежитие снова, в свою бывшую комнату, пока все не уладится. Намджун, чувствуя неладное, поехал со мной, хотя все его отговаривали — АРМИ однозначно высказывались против нашей дружбы и меня конкретно. Ради группы нам с Джуном нужно было вести себя на публике сдержанно и отстранено. Он наплевал на все советы и повел меня за руку вниз, говоря, что будет там со мной, и это не обсуждается.
Я стояла перед комиссией и чувствовала себя провинившейся девчонкой. От моей уверенности не осталось и следа, и вся эта шумиха выбивала из колеи. Некоторые члены комиссии смотрели на меня неодобрительно, поджав губы.
— Ким Оксэн, мы надеемся, Вы понимаете зачем мы Вас сюда пригласили? — строго спросила женщина лет пятидесяти.
— Предполагаю, из-за скандала, связанного с группой, — сказала я спокойно, взяв себя в руки. Сердце ушло в пятки, лицо члена комиссии не предвещало ничего хорошего.
