— Парни, вы это видели? — воскликнул Юнги, влетая на кухню и неся телефон в вытянутой руке экраном вперед, демонстрируя видео с нашим участием. Он зашел и опешил, увидев меня. То ли потому, что до сих пор злился на меня, то ли потому, что на моем лице была написана вся горечь мира.
— Давно уже, — прошипел Чонгук, бросая на него злой взгляд.
— Ээээ, я не знал, что вы все здесь и уже в курсе, — растерялся Юнги, глядя на меня.
— Само собой мы в курсе, вся сеть гудит об этих видео и посте Окси в фейсбуке. Ты бы еще дольше в своей комнате дулся и тогда был бы не в курсе, что вечером у Намджуна прямая трансляция, — сказал с сарказмом Хобби-хен.
— Вот дерьмо, — констатировал с чувством Юнги. На этот раз его никто не одернул, сейчас было совсем не до того, чтобы обращать внимания на ругательства.
Когда настало время трансляции Намджуна, я сидела вместе со всей командой в зале и смотрела ее. Сначала он сказал вступительное слово, написанное ранее командой. Извинился перед АРМИ за свою ложь о том, что совершенно свободен и ждет только ее — свою одну-единственную. Также, опережая обвинения в сторону группы, сказал, что только он состоит в отношениях из всех бантан. Связь Джина и Анны нельзя было назвать отношениями — после свадьбы Алекса и Кэти они стали часто общаться, но жили не просто в разных городах, но в разных странах и даже на разных континентах, поэтому отношений на расстоянии бы не вышло, и с этим они оба согласились, не прекращая, однако, ежедневное общение друг с другом. Вопросы в чате мелькали с огромной скоростью. Он вообще успевает их там читать?
— Как думаешь, ты мог бы полюбить кого-то, кроме Оксэн? — прочитал он вслух вопрос, выхватывая его из общего потока. — Думаю, не подружись мы с ней в детстве, я бы все равно нашел ее, рано или поздно мы бы встретились. Она — моя судьба, моя любимая девочка. Не думаю, что я смог бы любить кого-то так же сильно, — ответил он.
— Я тоже люблю тебя, мой родной, — прошептала я, не отрываясь от экрана. «Уооооо» прокатились по залу возгласы команды. Я улыбалась и краснела одновременно. Наша команда переживала за нас обоих.
— Как давно вы решили, что стали друг для друга больше, чем друзьями? — выхватил взглядом очередной адекватный комментарий Намджун из потока злых слов. — За год до окончания трейни. Окси тогда было семнадцать. К этому моменту мы перестали быть детьми, хотя по ней этого сейчас не скажешь, — пошутил он и улыбнулся, — и притяжению между нами было сложно препятствовать. Я решил, зачем бороться, если по уши в нее влюблен, нужно просто плыть по течению и быть счастливыми вместе.
— Почему вы скрывали ваши отношения? — очередной вопрос, который попался ему на глаза.
— Вы читали комментарии под видео с нашим участием на ютубе? А под ее постом в фейсбуке? Сейчас в чате? Столько злости и негатива. Мы скрывали наши отношения именно поэтому. Это ужасно давит, если честно. Фанатам важно, чтобы сердце их любимого артиста всегда было свободно, но как это влияет на нас? Ведь никто об этом не задумывается. Порой я жалею о том, что повелся на ее уговоры и стал лидером, рэпером и артистом вообще. Вы можете сказать ей спасибо — благодаря ей существует группа бантан, а я ненавижу теперь тот день, когда сказал ей «да», — закончил он с горечью и злостью. Он опустил лицо и потер его ладонями, будто собираясь с силами.
Только сейчас я заметила, как он устал. Я чувствовала себя постоянно под давлением и не замечала, что он чувствует это вместе со мной и также обессилен происходящим. Мой мальчик. В этот момент решение все изменить пришло в мою голову. Я должна оставить их в покое, чтобы агентство, дядя и группа перестали подвергаться нападкам. Все эти проблемы обрушились на них из-за меня, и только я могла с этим покончить. Я вышла в коридор, пока все были заняты. Я знала, что камеры висят везде, кроме комнат парней и ванных комнат, но надеялась, что о моих планах узнают не раньше положенного времени. Связавшись со знакомым репортером с известного канала, мы договорились на личное интервью в прямом эфире завтра в восемь утра. Дав отбой, я позвонила в аэропорт и забронировала место в самолете на частный рейс, который вылетал в ЭлЭй сразу, как я приеду туда со студии. На сердце давила тяжесть, но я не видела другого выхода, я должна была их оставить. А пока…
Намджун закончил трансляцию и вышел в коридор, когда я только возвращалась в зал к стаффу и бантанам. Он быстро подошел ко мне и крепко обнял прямо в проходе, кружа меня по залу. Ребята засвистели и захлопали. Команда была счастлива, что мы наконец-то могли больше не скрываться.
— Предлагаю за это выпить, — сказал счастливый дядя. Ребята открыли несколько бутылок шампанского, из которого с характерным звуком вылетели пробки. — За сплоченный коллектив, — поднял бокал дядя.
— За то, через что мы уже прошли вместе и еще пройдем, — сказала я, чокаясь со всеми.
