— Так лучше? — спросила я с возмущением, когда он настоял на своей аранжировке и я все-таки переделала немного музыку в песне. Я повернулась к нему, глядя снизу вверх и ожидая ответа.
— Лучше, моя девочка, — улыбнулся он, потому что выиграл эту маленькую битву и, наклонившись, поцеловал меня в губы, поощряя за подчинение его воле.
— Вредный, — проворчала я и улыбнулась.
Буквально минуты этого видео хватило, чтобы понять, что между нами далеко не дружба. Давно уже не дружба. Но и это было не все. Таких видео, где мы с Намджуном целовались, примерно в час ночи, когда все спали, на ютуб залили штук пять. Под всеми видео уже пестрели комментарии, в основном, негативные.
— Это кто-то из стаффа слил, — сказал зло Намджун, давая понять, что он здесь и тоже это видел. Я не знала, как долго он стоял в дверном проеме. — Больше некому. Все эти видео хранились на компе Окси, и доступ к нему имели только свои.
— Мы тоже пришли к такому выводу и уже выясняем, кто это, — сказал менеджер Чонхе.
Стафф пребывал в оцепенении, как и я. Не то, чтобы команда не видела эти ролики, но никто их не видел ранее на ютубе. Я поверить не могла, что кто-то из команды, с которой я работала бок о бок с самого детства, так мог нас подставить.
— Намджун, сегодня у тебя прямой эфир, скажем, в восемь вечера во vlive. Ребят, напишите во всех аккаунтах группы о времени прямого эфира, — начала я брать ситуацию в свои руки, собираясь с силами.
— Зачем вообще это делать? — спросила девушка-визажист.
— Это очередная сенсационная новость, касающаяся группы, и мы должны дать объяснения этим видео. Нельзя просто молчать, или фанаты сами себе лишнего напридумывают. А если мы созовем пресс-конференцию, боюсь, она станет очередным скандалом, потому что журналисты будут опять задавать каверзные вопросы. В прямом эфире же Джун может рассказать только то, что мы посчитаем нужным, — ответила я.
— Да что уж тут еще можно придумать, когда все предельно ясно? — сказал с сарказмом Джун и обнял меня, подходя со спины. — Что говорить в эфире, Окси? — спросил он с растерянностью.
— Речь мы подготовим с ребятами. В первую очередь, нужно будет извиниться перед всеми фанатами за то, что мы с тобой врали о наших отношениях. Самое главное, будь честным, — сказала я, поворачиваясь к нему и глядя в глаза. — Больше никакой лжи.
— Хорошо, малышка, — он поцеловал меня. Уже совершенно не было смысла скрывать что-то, так почему бы и нет?
Всем дали отбой, и мы вышли из зала. Я сомневалась, что смогу уснуть сейчас в такой ситуации, хотя время было раннее. Мозг снова изводил мыслями, и эти негативные комментарии под видео не добавляли спокойствия. Джун остановил меня.
— Хватит себя мучить, — он положил руку мне на шею, поглаживая скулу большим пальцем. — Я же чувствую это, и мне твое состояние спокойствия не прибавляет. Детка, рано или поздно это должно было случиться.
— Обещай мне, любимый, если встанет выбор между мной и бантанами — ты выберешь их, — сказала я с мольбой в голосе.
— Окси, я не… — растерялся он.
— Обещай, — настаивала я. — Вы вместе через многое прошли и добились таких высот, что не вправе сейчас отступить. Ты и представить не можешь, сколько достижений у группы еще впереди. Ты — лидер и должен думать о команде. Не ради себя, ради них, обещай мне, — у меня слезы на глаза навернулись. Но я понимала, что так будет правильно. Без меня они смогут справиться, но без него — бантаны не бантаны. Он притянул меня к себе и крепко обнял.
— Я обещаю тебе, — прошептал он и голос его дрогнул.
Через пару часов я написала в своем аккаунте в фейсбуке пост — ответ на все гневные сообщения и комментарии. Я извинилась за то, что лгала раньше в разных интервью о том, что у меня никого нет, серьезные отношения не для меня пока, и я замужем за своей работой. Извинилась также за то, что так долго держала в тайне информацию о наших отношениях с Намджуном.
Ну что могу сказать? Мой пост стал самым актуальным в сети буквально за несколько часов. Только вот комментарии лились настолько гневные, что, казалось, эту злость можно было физически ощутить. Очень многие люди писали, что мне не место рядом с Джуном, не место в группе и в агентстве вообще. Писали, что только русская девчонка могла так все испортить. Кто-то даже написал о том, что рад, что мои родители погибли и не видят сейчас моего позора, в отличие от дяди и Мэй.
— Не читай это, пожалуйста, — сказал Намджун, глядя, как я просматриваю комментарии и впадаю в отчаяние на глазах. Мы обедали в этот момент на кухне. Тэхен все еще дулся, но хотя бы разговаривал со мной время от времени и обедал сейчас со всеми. Чего нельзя было сказать о Юнги — он всегда оставался верным своему слову человеком независимо от того, чего это касалось.
— Лучше кушай давай, — пододвинул ко мне тарелку с лапшой Джин и забрал из рук телефон.
