Тирул зашел, поерзал и мне показалось, что кивнул (по крайней мере похожее движение корпусом сделал) и нажал своим псевдоподом на тот же знак, что и я, – отлично, – подумал я, – поедем без остановок. Стоп! А он на Метро может?!
Но было поздно, я даже не успел открыть рот как капсула наполнилась синеватым свечением и тонким гулом, яркая вспышка и двери начали медленно открываться….
….. даже теоретически невозможно!, – Глей стоял напротив, яростно жестикулировал и делал телом, какие то движения, которые сильно напоминали танцы дикарей у костра, по поводу убитого мамонта! Все это, как мне понималось, выдавало в нем крайнее возбуждение, – ты можешь мне объяснить, как ты это сделал, что с тобой произошло, что вообще происходит!?
– Не ори на меня, – повысил я голос, – не забывай, что разговариваешь с почетным гражданином Великого Тирула, его полномочным представителем и неродной частью Основы!
Глей сразу притих, и я сказал ему усталым голосом, – Я сам не все до конца понимаю. Все, что я сделал – это прокатился с представителем Тирула на Метро. Но вот выйдя из него я вдруг начал их понимать, и даже не столько саму речь (хотя ИЛ мне теперь не очень нужен), сколько их мировоззрение, их глубинную жизнь, хотя конечно далеко не всю. Это Метро, оно не просто переносит нас, сквозь парсеки, оно сближает нас, позволяет понимать тех, кто пересек с тобой эту черту. Сколько раз ты сорился с женой до эры прыжков, сотни? тысячи? Вы же итальянская пара, вы даже яичницу не поругавшись пожарить, не могли, а сейчас? Сколько раз вы поругались за последний год, а два? Ни разу…
– Глей, – продолжал я, – ты подумай о том, что после нескольких лет прыжков, все человечество начало объединяться? У нас на Земле даже в самых богатых колониях, абсолютно независимых от митрополии нет даже намека на сепаратизм, а религии? Что стало с ними? Тебе мало?
– Сергей, ты думаешь надо остановить Метро? Может оно вербует нас, я не знаю, переделывает на свой лад, может это чьи-то козни? может Тирулов?
– Нельзя остановить ветер, Глей. Метро уже часть нашего мира, просто, как и всегда мы словно обезьяны забиваем микроскопом гвозди… Но я к сожалению знаю и еще кое что – тот Тирул с которым я ехал в Метро умрет, сам умрет потому, что он часть Основы и ему запрещено посещать чужие миры, и еще я знаю, что этот внешний вид Тирулов – скафандр, и что они на самом деле скорее растения, а эта планета из-за которой весь сыр бор – их Основа, они там «растут» в буквальном смысле слова и туда на эту планету не садятся корабли, табу, и что теперь благодаря его смерти мы начнем понимать друг друга и продолжим жить…
Какого цвета хамелеон?
В дверь постучали.
– Входите, – сказал я и откинулся в кресле.
Входная панель плавно отъехала в сторону и в кабинет вошел высокий брюнет в классическом костюме, белой рубашке, с бабочкой вместо галстука.
– Однако, прямо Джеймс Бонд, – подумалось мне, и это примерно так и было.
Вошедший человек – Грегор Милдс был ведущим агентом секретного подразделения «Хамелеон» и работал в интересах Космической Контрольной Комиссии (ККК) Земли. Область его интересов была обширна и составляла самые секретные направления деятельности Комиссии, в том числе и вопросы касающиеся Ксеносов. У агента Грегора был тяжелый, чуть выпирающий подбородок, карие глаза и пронзительный взгляд, правда, когда говоришь про «хамелеона» надо добавлять слово «сейчас» ибо все это может моментально изменится. Вид этого лощеного, какого-то сибаритского даже, молодого человека (на мой взгляд не более сорока лет) немного раздражал и был избыточно карикатурен.
– Здравствуйте Грегор, я Сенатор Сергей Снежнов и вызвал вас на профилактическую беседу, которую мы периодически проводим со всеми «хамелеонами» дабы не допустить так сказать профессиональной деформации личности и убедится, что вы не забыли кто вы есть на самом деле и на кого работаете, – немного помолчав и оценив реакцию Грегора на мою тираду (точнее полное отсутствие реакции, абсолютно каменное лицо), я продолжил, – хочется понимать, что вы ясно осознаете происходящее, существуете в нашей реальность и подчинены задачам сохранения и защиты интересов человечества.
Грегор молча кивнул.
