– На словах вроде ладно всё выходит, – глубокомысленно изрёк Владимир Андреич.
– Попомни, брате, мои слова, может, кто из его бывших дружинников, ещё на службу ко мне попросится! Вот увидишь, так и будет! – и оба князя задорно и громко рассмеялись.
Заговор разрастался не по дням, а по часам. Пивов с немцами, к удовлетворению Ростислава Мстиславича, действовали быстро и решительно. В городе вторгшиеся войска обещались поддержать своими дружинными отрядами перекупленные немцами завистливые бояре и купцы не входящие ни в Думу, ни в паевые предприятия князя. Предатели истово желали все доходные предприятия отобрать у их владельцев и заново переделить паи между собой. Вторая половина весны обещала быть жаркой …
Боярин Пивов не в первый раз в своих смоленских хоромах встречался с тайным посланником дорогобужского князя.
– Будь готов Ян Васильевич, открыть нашему князю ворота Пятницкой башни через восемь дней. В город войдут дорогобужская, вяземская и суздальская дружины. А ты, Ян Васильевич, с остальными сведущими о нашем деле боярами и купцами, этот прорыв изнутри города поддержишь. Новгородцы вместе с кнехтами в это же время пойдут на приступ Свирского дворца. Запомни добре, мы выступаем за полночь, в следующее воскресенье, спустя ровно через седмицу после Пасхи! Кого надо, сам упреди о сроке.
– Слава те Господи! – боярин привстал и перекрестился на висевшую в углу икону. – Как гляну на Владимира, так воротит меня с души. С чернью держится как последний людин. С резоимцами спутался, многие купцы смоленские у него теперь в долгах, как в шелках! Я и сам, признаться, намедни денег в «РостДоме» княжа занял, отдавать – то не придётся, – разлился соловьём сразу повеселевший боярин.
– Княж ни о чём не догадывается?
– Не – а, через два дня готовит к отплытию в Киев свои чёрные корыта с тысячей пешцев.
Боярин был донельзя доволен. Владимир считает себя умнее всех, а сам скоро угодит в расставленные на него, не без участия Яна, силки. Воистину, думал боярин, жадность – смертный грех, вот она и сгубит смоленского наместника!
– А что владыка смоленский, думцы княжа?
– Пока всё тихо. Готовые нас поддержать бояре и купцы, слава те Господи, держат языки за зубами.
– Оно и немудрено, в случае успеха, такой куш им отвалится! А Алексий что?
– Епископ, ничего не знает, да ежели что вынюхает, то смолчит. Он, думаю, за здравие Ростислава Мстиславича ещё и свечу поставит и помолится, только бы тот отсюда княжа изжил, да часть его добра церкви передал.
– Ха, наверное! Ну и ладушки, боярин, коли так. До скорой встречи, Ян Васильевич!
– Передавай мой поклон нашему князю Ростиславу Мстиславичу, – осклабился в улыбке боярин.
Неожиданно для себя, я вдруг проснулся, точнее, был разбужен непонятными звуками. Внизу, из гридницы, доносился какой – то странный и непривычный шум – звон мечей и крики боли. Встряхнул головой, постарался отогнать непонятное наваждение, но оно не развеивалось. Отвратительные комки страха, зародившиеся в моей груди, начинали быстро разрастаться.
Всё говорило о том, что внизу шёл бой. Вдруг до меня донёсся призыв, чей – то незнакомый голос громко проорал.
– Сдавайтесь, честные вои! Тому, кому вы присягали, уже нет в живых! Помер в Киеве Изяслав Мстиславич, теперь Смоленским князем будет его законный наследник – брат Ростислав Мстиславич! Не дуркуйте, бросайте оружие!
Звон мечей стих на несколько мгновений, потом опять возобновился. За несколько секунд при помощи топора вынул из стены оконце. Этот «запасный выход» был мной уже давно примечен, и планировался быть использованым для подобных случаев, если вдруг потребуется экстренно эвакуироваться. Пролезть в это окно, из – за его весьма скромных габаритов, здоровому мужику, да ещё в доспехах было бы весьма затруднительно, в отличие от подростка.
Спрыгнув со второго этажа вниз и приземлившись на мягкую землю, я прислушался к собственным ощущениям. Слава Богу, ничего не ушиб и не сломал! Отовсюду доносились чужие, незнакомые мне боевые кличи – кричали что – то про Дорогобуж, замешанные на женском визге и собачьем лае взахлёб. Значит, без Ростислава Мстиславича начавшаяся мясорубка не обошлась. Мне этот княжий субъект давно не нравился, и никакого доверия его слова не вызывали.
Слегка содрогаясь от озноба, вызванного нервным перенапряжением и холодным ночным воздухом, я побежал к хлеву.
– Миро, вон того холопа подстрели! – донеслось до моих ушей чей – то грубый и опьянённый кровью голос.
И сразу вокруг себя я услышал жужжание стрел и удары тетивы о наручи. Прямолинейный бег я сменил на змейку. Если бы не ночь и не мой тёмный тренировочный поддоспешник меня бы нашпиговали стрелами как ежа.
