Ближе к полудню проехался по местному торжищу, хотел изучить наличествующий там товарный ассортимент. Честно говоря, я думал, ещё долго торговать не будут, ведь минувшей ночью никто в городе не сомкнул глаз, ожидая от пришлых войск грабежей и всевозможных зверств, но ничего подобного, к удивлению горожан, не случилось.
«Кому война, а кому мать родна» – вспомнил я эту народную мудрость, наблюдая издали за отпущенными в увольнительные пехотинцами, заполонившими местный рынок. Воины и торговцы активно друг с другом торговались, жестикулировали, иногда собачились, но рук никто не распускал.
Местные жители, убедившись, что их никто грабить и «пускать на поток» не собирается, осмелели и все как один повылазили из своих жилищ. Смешавшись в уличной толчее с моими бойцами, они вступали с ними в разговоры, всячески присматривались к происходящему в городе. Окончательно осознав, что со сменой князя ничего существенно в их жизни не изменилось, городской люд принялся заниматься своими обыденными, повседневными делами.
А дела у каждого были свои. Самые осторожные из купцов пошли откапывать припрятанные товары, загрузив ими телеги, они устремлялись обратно к Торгу, спеша поскорее открыть свои лавки, пока здесь бродит много покупателей. Кузнецы тоже извлекали припрятанные инструменты и в спешке раздували свои горны. После боя многим воинам требуется что – нибудь починить или подковать. Прямо на глазах Вязьма оживала и возвращалась к привычной мирной жизни.
В городе оставил гарнизон – роту пехотинцев. Командиру поставил задачу – начать набор призывников из числа окрестных смердов. Я рассчитывал, что к весне следующего года мою армию пополнит Вяземский полк.
На самый дальний восточный край княжества, к городкам Можайску, Числов, Берестов, Загорье, Добрятино, Ження, Беницы раньше подконтрольным Вяземскому уделу, в пешем порядке направил полк Бронислава и всех ратьеров. Туда же на приграничные с Владимиро – Суздальским княжеством земли отправился один батальон «посошной рати» для несения гарнизонной службы. На базе этой территории должен будет сформироваться ещё один Можайский полк.
А я, с оставшимся войском, переправив волоком галеры на реку Вазузу, направился в Ржевское удельное княжество. Хоть местный князь и не участвовал в военном перевороте, но земли эти формально являлись частью Смоленского земли.
Дальше к западу от Ржева лежали земли Торопецкого удельного княжества, давно отделившегося от Смоленска. К северу, вверх по Волге находилось стратегически важное озеро Селигер, отданное смолянами Новгороду. Сейчас мне не было резона связываться с Новгородом и союзным ему Торопцом, прежде всего, требовалось взять под контроль северо – восток и восток княжества. А вольнолюбивым Торопцом, Новгородом и тем же беспокойным Полоцком, я планировал вплотную заняться немного позже, сперва нужно понадёжнее укрепиться на уже захваченных территориях.
Оставленный комплектовать Вяземский полк ротный–5 Олекс выведенный из состава 2–го батальона 1–го полка, цепко взялся за порученное ему дело.
Четыре десятка смердов, собранных в Ельшинском погосте, ныне чудно именуемых «призывниками» понуро брели в сопровождении десятка пехотинцев в свой волостной центр, в город Вязьму. Здесь, из жителей города и его окрестностей, оставленная князем смоленская рота, формировала новый полк.
Прибыв на место, призывники сразу направились в чьи – то бывшие боярские хоромы, переименованные непонятным словом «казарма». Там переписали их имена, и название весей, откуда их два дня назад забрали.
Из «переписного барака» вновь прибывших забрали пешие вои, облачённые в железные доспехи, укрытые жёлтой тканевой хламидой с чёрным крестом и непонятными чёрными буквицами и значками. Эти воины, с матюгами и пинками, погнали новичков на большую, хорошо вытоптанную множеством ног площадку. Здесь, недавних пахарей, построили в одну шеренгу, окружив её десятком панцирников.
Моложавый сотник, прозываемый "ротным", напустив на себя грозный вид, подошёл к стоящему первым по счёту смерду, внимательно глянув тому в глаза, стараясь понять, что этот тип вообще из себя представляет. Встретившись с новобранцем взглядом, ротный громко гаркнул:
– Кто таков?
Нервно вздрогнув, семнадцатилетний парень всё же собрался и ответил.
– Петряйкой родичи зовут. – В ответ на эти слова он совершенно для себя неожиданно получил удар под дых, тут же согнувшись. Выстроенные в линию новобранцы недовольно зашевелились, заволновались, но выставленные в их направлениях панцирниками копья тут же заставили шеренгу застыть на месте.
– Ты теперь рядовой тридцать седьмой роты тринадцатого батальона пятого полка или Вяземского, – медленно, выговаривая чуть ли не по слогам каждое слово, произнёс ротный Олекс. – Ну – ка, повтори, кто ты таков?
Петряй непонимающе, сморщив лоб, слушал своего обидчика, но тут вдруг, по наитию, до него дошло, что надо отвечать.
