— Сомнительно. Он по натуре своей служака, и на подобные ухищрения ради себя любимого не пойдет. А вот ради детей, дело другое.
— Если мне не изменяет память, то в прошлый раз, он как раз рисковал своими детьми. А значит, для этого офицера понятия долг и честь, не просто слова.
— То есть, вы предлагаете закрыть на это глаза, — удивился министр обороны.
— Я предлагаю учитывать то простое обстоятельство, что разбрасываться верными, но неумными, уже большая роскошь, а Кречетов настоящий профессионал.
— Подобное прощать нельзя, — гнул свое министр обороны.
— Нельзя, — согласился Олег Николаевич, — Но по сути, благодаря этой выходке двух подростков мы сегодня в значительном барыше. Во-первых, мы заполучили американский космолет. Пусть и покореженный, но эта груда металла даст нам представление об их машинах. Виталий Глебович? — Взгляд на главу Роскосмоса.
— Обломки уже в ангаре на станции, и наши техники приступили к их обследованию. По первым выкладкам, машина серьезно уступает нашим образцам. Если не сказать больше, — коротко ответил тот.
— Ясно. Во-вторых, — продолжил президент, — вскрыта серьезная дыра в нашей системе безопасности. И это немаловажно, в свете того, что едва ли не треть туристов на станции, засланные казачки, — взгляд на директора ФСБ.
— Ну, не сказал бы, что наши оппоненты не совершали попыток. Было их предостаточно. И мы вполне противостояли им всем. Просто здесь удар был нанесен изнутри. Откуда никто не ждал, — ответил генерал полковник.
— И тем не менее, факт, остается фактом. Третье, пожалуй на этот раз можно будет поднять куда более мощную волну в СМИ, и продавить-таки инспекцию на американскую базу. Чему в немалой степени будут способствовать показания пленных американцев, конкретно указывающих на выполнение ими приказа командования.
— Подозреваю, что к тому моменту наши заокеанские партнеры все подчистят, — усомнился контрразведчик.
— Разумеется подчистят, Иван Петрович. Вот только для этого им придется изрядно поднатужиться. И как следствие потерять не только финансы, но и время. Последнее особенно важно, даже если это будет всего лишь месяц. Мы же и без того, работаем в расчете на подобные инспекции. Да и для игры в прятки, у нас имеется огромный комплекс, включая свалку различного хлама. Так что, у нас потерь не предвидится.
— Ну-у, если рассматривать с этой позиции, — пожав плечами, согласился генерал полковник.
А вот, глава Роскомоса только одобрительно кивнул головой, выражая свою солидарность с президентом. Уж кто, кто, а он прекрасно понимал, каково это, опережать потенциального противника, рассчитывая на куда более скудное финансирование. Вот когда начнутся поставки гелия-3, тогда ситуация кардинально изменится. Пока же, приходится радоваться любой маломальской форе.
— Теперь о минусах, — слегка прихлопнув ладонью о столешницу, продолжил Олег Николаевич. — Проект нового космолета стал достоянием общественности, раньше времени. Эдак, годика на два. И это большой минус.
— Думаю, нам все же удастся перевести его в плюс, — не согласившись, возразил глава Роскосмоса. — А за одно, и спасти столь ценного кадра, как Кречетов.
— Что вы имеете ввиду? — Вздернул бровь Олег Николаевич.
— На сегодняшнем брифинге вы заявили о том, что испытания машины и двигателя прошли удачно. Я думаю, нам нужно продолжать расхваливать нашу новую машину, причем чем громче, тем лучше.
— Понимаю. За последний год машина прошла всесторонние испытания, и теперь можно ею похвалиться.
— Ну-у, насчет всесторонних, я бы не был столь уж категоричен. Настоящие запредельные испытания машине устроил сын Кречетова. Наши эксперты, чуть за голову не схватились, при первичной проверке показателей бортового компьютера. Это просто уникальный подросток. Признаться, подобные перегрузки в силах выдержать не всякий тренированный пилот. А уж профи, никогда не станет выжимать из машины и себя любимого все соки. Наша команда на станции ждет не дождется когда освободится один из ангаров, чтобы детально изучить машину.
— Но пока, результат положительный?
— Да, Олег Николаевич. Пока, положительный.
— Значит, начинаем дразнить быка красной тряпкой.
— Не совсем, — неопределенно покачав головой, возразил глава Роскосмоса.
— Виталий Глебович, а поточнее выражаться нельзя?
— Можно, Олег Николаевич. Мы тут подумали, что если наши СМИ и пара тройка высоких лиц, ну и я в том числе, начнем расписывать наши достижения в создании этой машины, и нашей технологии производства на орбите. Можно даже снять репортаж, с производственных площадок на «Мире-2». А тем временем, парочка космолетов развалится на куски, а у одного выйдет из строя двигатель. Как-нибудь поэффектнее. И вот об авариях мы будем молчать в тряпочку. Ивану Петровичу лучше знать, как организовать утечку об этих авариях.
