– Глупость, – бросил министр стратегического развития Эллисон, поморщившись. – Вы хотите повторить судьбу Хэйдена? Потерять ещё десятки кораблей? Впереди у нас новая война, но, если мы не понимаем врага, любое наше движение – это лишь бессмысленная трата ресурсов.
– Тогда что? – с вызовом поднял брови Вейр. – Сложить руки и наблюдать, как они укрепляются?
– Мы должны полностью изолировать Севантор. Карантин. Закрыть систему, сделать её недоступной для полётов, поставить орбитальные заграждения.
– И надеяться, что оно останется там навсегда? – в голосе Вейра скользнула насмешка.
– А что, если оно выберется? – раздался тихий голос советника по биотехнологиям Карима Левенштайна. Он не поднял взгляда, продолжая просматривать данные на своём терминале. – Если оно способно менять реальность, если его власть распространяется за пределы планеты, что мы будем делать, когда оно решит выйти в космос?
В зале повисло тяжёлое молчание. Люди переглянулись, и в их взглядах мелькнула едва уловимая тень страха.
Наконец заговорил канцлер Совета Земли, пожилой, но по-прежнему грозный мужчина, чьё слово значило больше, чем приказы адмиралов.
– Уничтожение невозможно. Карантин не гарантирует безопасности. Остаётся единственный вариант – переговоры.
Адмирал Вейр медленно выдохнул, качая головой:
– Вы хотите договариваться с тем, что только что уничтожило наш флот?
– Я хочу понять, что оно из себя представляет, – голос канцлера был твёрд. – Если мы не можем сломить его силой, мы должны изучить его природу и найти способ управлять им.
– Или убедиться, что оно не представляет угрозы? – уточнил Левенштайн.
– Любая сила опасна, если ею не управлять, – отрезал канцлер. – Мы выясним, чего оно хочет. Мы изучим его слабости. Мы заставим его говорить с нами.
В зале снова повисла тишина, но теперь это было осознанное молчание.
Поражение осознавали все, но никто не мог сказать, какой путь приведёт их к победе.
Генерал Хэйден сидел в своём кресле, сцепив пальцы в замок, и мрачно смотрел на экран перед собой. На тактической панели высвечивалась голограмма Севантора – планеты, которая перестала подчиняться привычным законам реальности. Войска разбиты, флот бежал, а оставшиеся на поверхности люди просто… исчезли. Он проиграл.
Но ещё оставался шанс. Если оружие бессильно, остаётся последний козырь – человек.
– Вызывайте Виктора Артемьева, немедленно.
Офицеры переглянулись. Одни сразу склонились над панелями связи, передавая приказ, другие с сомнением всматривались в генерала, словно не до конца верили, что он готов прибегнуть к этому варианту. Виктор Артемьев – уважаемый офицер космофлота, бывший командир нескольких экспедиций, человек, чьё имя звучало с уважением в высоких кругах. И отец Ивана.
Мерцание тревожного сигнала разорвало ночную тишину. Виктор Артемьев вздохнул, не открывая глаз, но, когда вызов повторился, он медленно сел на постели и активировал коммуникатор.
– Артемьев.
– Капитан, это Центральное командование. Экстренный вызов.
Голос был официальным, сухим, но в нём слышалась неуловимая напряжённость.
– Говорите.
– Это касается Ивана.
Тишина. Виктор замер. Пальцы сжались вокруг устройства, но голос остался ровным.
– Что с ним?
– Прибудьте в командный центр немедленно. Вам всё объяснят на месте.
Связь оборвалась.
Виктор ещё несколько секунд смотрел в пустоту, будто пытаясь осмыслить услышанное. В груди нарастало ощущение, схожее с тем, когда корабль внезапно проваливается в гравитационную яму.
Иван…
Он знал, что его сын отправился на Севантор. Знал, что Иван выполняет приказ, что он участвует в операции по восстановлению контроля над колонией. С момента его отправки не было вестей, но в этом не было ничего необычного – Виктор привык к долгим миссиям, к военной тайне, к тому, что не вся информация доступна даже офицерам его уровня.
Но теперь его вызывают среди ночи. Теперь что-то пошло не так.
Спустя сорок минут он уже входил в зал заседаний стратегического командования. Форма сидела идеально, плечи были расправлены, шаг – быстрый, уверенный. Но в глазах – сталь.
Офицеры коротко поклонились, давая дорогу. Виктор не заметил их взглядов, не слышал приглушённых фраз за спиной. Он вошёл в центр зала, и перед ним открылось панорамное изображение Севантора.
Голограмма планеты вращалась в воздухе, искажаясь мерцающими линиями. Севантор изменился. Поверхность переливалась текучими структурами, города словно двигались, подчиняясь неведомой силе. Всё, что прежде было разрушено, теперь сияло странным, живым светом.
– Когда мы в последний раз выходили с ним на связь?
– Две недели назад. Но это был не доклад, а открытый вызов.
На экране всплыло зафиксированное сообщение: "Теперь это мой мир. Землянам здесь больше нет места." Короткие слова. Холодные. Непоколебимые.
Виктор не сразу понял, что дышит медленнее. Его сын, не просто выжил – он стал этим миром.
– Что случилось? – голос Виктора оставался спокойным, но теперь в нём звучала та напряжённость, которую он редко позволял себе выдавать.
– Севантор больше не под нашим контролем. Все войска уничтожены. Мы потеряли планету.