Но он должен был увидеть его. Не того Ивана, который с гордостью носил форму офицера, не того, кто отправился исполнять долг перед Землёй, а того, кто осознанно отвернулся от всего, чему его учили. Он должен был встретиться с Иваном-предателем, с человеком, который создал новый мир и заявил, что старому в нём не место.
Что он скажет, когда увидит его? Виктор не знал ответа. Впервые в жизни он сомневался, сможет ли подобрать нужные слова.
Как отец, он знал, что не сможет говорить с ним как с сыном. Если это действительно тот самый Иван, он должен был осознавать всю серьёзность своего поступка. И если он не видит в этом ошибки… Значит, разговор будет другим.
Звёзды сменились тенью, когда шаттл вошёл в гравитационную тень Севантора. Виктор крепче сжал подлокотники кресла.
Время размышлений и сомнений истекало. Впереди не было места догадкам, только неизбежное столкновение с реальностью, в которой он должен будет увидеть собственного сына и попытаться понять, кем он стал. Теперь не оставалось ни укрытий, ни защитных механизмов, ни иллюзий. Осталось лишь одно – встреча лицом к лицу с правдой, какой бы страшной она ни оказалась.
Небо над Севантором застыло в безмолвном ожидании. Блеклые облака, мерцающие остатками чуждого света, будто наблюдали за происходящим, едва заметно дрожали в лёгких вихрях реальности, которая уже не принадлежала землянам. Среди этого чуждого величия, среди городов, что теперь не были просто камнем, а дышали, словно живые, появилась крошечная капсула – безоружная, не несущая угрозы, одинокая среди бескрайних потоков изменённого мира.
Она двигалась медленно, словно её самой касались эти новые законы, как будто даже её полёт был подчинён воле того, кто теперь правил этим местом. Металлическая оболочка едва заметно вибрировала, отражая мерцающие всполохи света, которые не имели источника, но были рассеяны повсюду, превращая воздух в зыбкое переливающееся пространство. Она снижалась, прорезая густую, почти вязкую атмосферу, и всё происходящее напоминало не просто посадку – это было проникновение чего-то чужого в мир, что уже перестал быть частью человеческой цивилизации.
Иван знал, что это случится. Он чувствовал это ещё задолго до того, как Керн сообщил ему новости.
Днём раньше лидер Летари пришёл к нему в личные покои. Его лицо, обычно выражающее уверенность и твёрдость, казалось напряжённым, но не из-за страха. Он медлил, подбирая слова, хотя, казалось бы, его не так легко было смутить. Иван встретил его взгляд спокойно, не торопя.
– Они хотят говорить, – наконец сказал Керн. – Передали, что твой отец летит к тебе.
Иван не сразу ответил. Он смотрел сквозь прозрачную стену, за которой вечно переливался странный, чуждый земным законам свет. Это был уже не тот мир, в котором он родился, но в котором он обрёл себя. И теперь к нему посылали единственного человека, который когда-то мог назвать его сыном.
– Это не переговоры, – добавил Керн. – Это попытка надавить на тебя иначе, раз уж их корабли оказались бесполезны.
– Они отправляют его, потому что у них больше не осталось вариантов, – произнёс Иван тихо, но твёрдо. Он понял это сразу. Земляне больше не могли грозить оружием, не могли требовать. Теперь они могли только просить.
– Ты собираешься с ним встречаться? – спросил Керн, пристально наблюдая за ним.
Иван долго не отвечал. Он медленно провёл ладонью по гладкой, тёплой поверхности стены, ощущая, как мир реагирует на него. Он чувствовал его, чувствовал, что стал его частью так же, как и он стал частью него.
– Да, – наконец сказал он.
Керн внимательно всматривался в его лицо, словно искал что-то.
– Ты понимаешь, что он может не быть тем, кого ты помнишь? – спросил он.
Иван усмехнулся.
– Скорее я не тот, кого он помнит.
Керн кивнул. Ответ был достаточно честным, и он больше не стал задавать вопросов.
Иван стоял на высокой террасе Летари, среди каменных арок, покрытых тонкими прожилками живой материи, наблюдая за тем, как крошечная капсула медленно снижается. В этом было что-то символичное – она выглядела так, словно не просто спускалась на поверхность, а проваливалась в чуждый ей мир, в котором ей не было места.
Рядом с ним – Лиана. Её напряжённое тело выдавало эмоции, которых она не позволяла себе озвучивать. В её взгляде сквозило ожидание – но не надежды, а готовности к тому, что может произойти. Она видела, как он смотрит на капсулу, как его пальцы едва заметно сжимаются, а затем вновь расслабляются, но не произнесла ни слова.
Позади них, в тени колонн, стояли несколько выживших колонистов – те, кто пережил вторжение, кто видел, как рушились их миры и восставали заново, подчиняясь иной воле. Они молчали, не вмешиваясь, но каждый из них чувствовал, что это мгновение важно, что именно оно решит, какой будет следующая страница их истории.