Иван медленно выдохнул, наблюдая за этой картиной. Он ожидал увидеть два общества, два мира, но теперь понимал, что перед ним не просто две крайности. Здесь, на Севанторе, люди не просто выживали, а действительно искали альтернативу. Каждый искал своё место.
– И все они существуют? – спросил он, всё ещё пытаясь осознать масштабы увиденного.
– Да, – спокойно ответил Керн. – У каждого есть выбор. И он не ограничен только Летари и Орд-Ноком.
Голограммы вновь сменились. Теперь перед Иваном и Лианой возникали миры, не похожие ни на Летари, ни на Орд-Нок. Их существование казалось естественным продолжением концепции полной свободы: люди, отказавшиеся жить по навязанным правилам, создавали собственные реальности, и каждая из них представляла собой уникальную модель бытия.
– Помимо двух крупных систем, – продолжал Керн, – существует бесчисленное количество иных миров. Одни возникли из желания людей уйти от общества, другие стали результатом поиска новых форм жизни. Их нельзя классифицировать в привычных терминах государственности или культуры, потому что каждый из них – это отдельный эксперимент, отдельная философия.
На экранах возникли изображения первого из таких миров. Он представлял собой территорию без чётких границ: посреди равнины виднелись группы людей, чьи лагеря не были объединены ни общей архитектурой, ни системой коммуникаций. Кто-то строил себе укрытия из дерева, кто-то жил в металлических конструкциях, а некоторые и вовсе не имели постоянного жилища.
– Это Граница, – сказал Керн, и голоса людей, запечатлённые в архивных записях, раздались эхом. – Здесь нет законов. Каждый живёт так, как считает нужным.
Иван наблюдал, как голограмма показывала сцены из жизни этого мира. Люди торговали, создавали союзы, вели переговоры. Кто-то объединялся в небольшие группы, кто-то существовал в полном одиночестве. Не было общей структуры, не было централизации власти.
– Как они решают конфликты? – спросила Лиана.
– Они решают их так, как хотят, – ответил Керн. – Некоторые устанавливают собственные правила и собирают вокруг себя тех, кто их принимает. Другие предпочитают держаться особняком, не вступая в споры. Здесь нет силы, которая навязывает порядок, но именно в этом их стабильность: каждый осознаёт, что он сам отвечает за себя.
Голограмма сменилась. Теперь перед ними возник другой мир. В отличие от Границы, он выглядел организованно, но необычно. Здесь не было стеклянных небоскрёбов или стандартной городской застройки. Вместо этого Иван увидел узкие каменные улочки, мостовые, ведущие к высоким башням, городские площади, где люди ходили в одежде, напоминающей эпоху Возрождения. Вдали виднелись массивные стены крепостей, а дальше – просторные фермерские поля.
– Терра-Нова, – объявил Керн. – Здесь люди отказались от современных концепций цивилизации и решили воспроизвести различные эпохи человеческой истории.
– Они живут так, как жили их предки? – Иван прищурился, пытаясь рассмотреть детали.
– Не совсем, – ответил Керн. – Они не просто копируют прошлое, а изучают его, тестируют его модели. Кто-то живёт по принципам Древнего Рима, кто-то создаёт средневековые королевства. Здесь можно найти поселения, устроенные по законам индустриальной революции или раннего XX века.
Лиана сделала движение рукой, изменяя угол голограммы. Её взгляд остановился на группе людей в тёмных мантиях, собравшихся в тени высоких колонн.
– И что, они всерьёз верят, что могут построить римскую империю?
Керн слегка усмехнулся.
– Они не просто верят. Они пробуют. Этот мир – не застывшая декорация, а площадка для экспериментов. Кто-то называет это игрой, но для них это больше, чем просто развлечение. Это возможность проверить, почему одни системы падали, а другие жили веками.
Голограмма снова изменилась, и теперь перед ними раскинулся город, светящийся в ночи. Высокие гладкие здания, узкие мостики, соединяющие их на разных уровнях, пространство, наполненное мягким светом от парящих сфер. На улицах двигались люди, но не только они: рядом с ними шли механические конструкции, похожие на антропоморфных роботов.
– Это Золотой Рассвет, – произнёс Керн. – Один из самых технологически развитых миров. Здесь люди и искусственный интеллект сосуществуют в полном симбиозе.
На экранах сменялись сцены. Человек, беседующий с механическим существом, словно с равным. Группа инженеров, создающих новые системы, работающих рядом с кибернетическими помощниками. Не было ощущения, что роботы здесь – просто инструменты. Скорее, это были гражданами с такими же правами, как и люди.
– Они подчинили машины? – спросил Иван.
– Нет, – Керн покачал головой. – Они объединились с ними. Здесь нет разделения между человеком и интеллектом. Они не рассматривают искусственный разум как угрозу, потому что изначально строили его как часть себя. Их общество – это симбиоз. Они пошли дальше, чем кто-либо из нас, в поисках гармонии между живым разумом и вычислительной мощью.
Лиана задумалась.
– Значит, они сделали то, что на Земле всегда пытались предотвратить?
– Именно, – Керн улыбнулся. – Но пока это работает.